Семь моих смертей - Ефимия Летова

всем и опять думаешь плохо обо мне и о себе, – Ривейн наклонился и, игнорируя мои слабые протесты, поцеловал в живот чуть выше пупка. – Всё, что можно поправить – поправим. А что нельзя, оставим, как есть, и будем любить.

Я открыла рот, чтобы возразить, но губы Ривейна мягко, но настойчиво, не огибая шрам, скользнули ниже, руки обхватили бёдра, удерживая, не давая отстраниться, и я, бросив ещё один взгляд в сторону кроватки Верейны, с тихим свистом втянула воздух, запустила руки в его волосы и прикрыла глаза.

Послесловие

Как и ожидалось, моё предложение посмотреть горный Дармарк Ривейн встретил в штыки. Сцен ревности он, правда, больше не закатывал, но на мгновение стал похож на того каменного регента, каким казался мне поначалу.

Потом оказалось, что срочные и крайне важные государственные дела не позволяют ему отлучаться из Эгрейна. Что отвратительный климат горного государства, выходящего к северному морю, вреден для Вереи. И вообще, вот-вот начнутся новые опасные заговоры, сопровождающиеся покушениями…

А потом Ривейн сам пришёл с каким-то неожиданным для него смущённым и одновременно сердитым выражением лица и объявил:

- Мы едем в Дармарк.

Я только вопросительно приподняла брови.

- Там нашлись… особые целители. Для тебя. Пимарским магам я тебя не отдам, но дармаркские не намного хуже… лучше наших, во всяком случае, действуют другими методами. В общем, поехали.

- А как же Эгрейн? – подняла я брови.

- Эгрейн переживёт несколько дней. В конце концов, основа крепкой государственности – хорошо отлаженный бюрократический аппарат. Империи, основанные целиком на одной-единственной сильной личности, разваливаются сразу же после смерти своего основателя…

- Собираешься основать империю? – фыркнула я. – Завоевать континент? С кого начнём? С Лапланда?

- Зря ты недооцениваешь Лапланд, умение практически всегда держать нейтралитет и не зариться на чужие куски – великая сила. А ты не против империи?

- Я против войны, я тебе уже говорила. Но в целом идея владеть всем континентом мне нравится. Ладно, шучу. К Слуту их, столько возни. Очередные заговоры, покушения, гражданские войны…

- Рад, что наши взгляды совпадают. В противном случае пришлось бы завоёвывать мир, чтобы тебя не разочаровать.

- Не всегда совпадают. Например, повторяю, ребёнка не следует баловать…

Ривейн демонстративно закатил глаза, но спорить не стал, хотя на самом деле я была не права: он не баловал, это было другое. Первое время я переживала, как он и Верея найдут общий язык. Мой каменный регент не казался мне человеком, приходящим в восторг от детей, особенно если речь шла о маленькой девочке. У меня был богатый детский опыт и два с лишним года, чтобы привыкнуть к роли матери и осознанию себя в этой роли, а на Ривейна это известие свалилось как снег на голову. К тому же я попросту не видела примера по-настоящему заботливого отца. Боров на эту роль явно не годился.

Но Ривейн и тут сумел меня удивить. Во-первых, тем, что общался с Верейкой без панибратства, пренебрежения или высокомерия. Во-вторых – своим методичным и каким-то благоговейным вниманием к ней, её словам, её желаниям. Он самолично проверял всё, что её касалось: шла ли речь о её нарядах, еде, кроватке, сопровождающей горничной… Как-то очень быстро у них сложились свои собственные маленькие ритуалы: цветы, которые он ей дарил, чтение детских книг с картинками перед сном, которые Ривейн закупил в немеряном количестве, совместные конные прогулки – роль коня сначала исполнял маленький смирный пони, а Ривейн шёл рядом пешком, придерживая свою маленькую принцессу… Я и радовалась, и боялась – мне не верилось, что может быть… вот так.

Так хорошо и так правильно.

Но так было.

Причина столь внезапного решения по поводу Дармарка вскоре стала очевидной: ллер Эхсан как раз отсутствовал, точнее, находился в отъезде, так что визит вежливости эгрейнским старым знакомым нанести никак бы не успел. На его же счастье: чернокаменные горы Дармарка совершенно меня покорили, и я никак не могла промолчать об этом, а Ривейн мрачно пыхтел, беседуя с Верейкой и старательно делая вид, что не видит моего восторженного лица.

В отличие от Эгрейна, у наших соседей не было единственной сильной столицы. Равнозначных политических столиц, как и вождей, имелось несколько. Эхсан главенствовал в Северной, нас приняли как раз таки в Южной. Целителей было двое, мужчина и женщина, что меня, признаться, немало удивило: я-то думала, что такое важное дело, как исцеление страждущих, женщинам в патриархальном Дармарке не доверят. Однако не стоило исключать возможность того, что ради целительницы женского пола Ривейн перерыл всю страну – очень уж ему не хотелось, чтобы жену досматривал высокий плечистый красавец с тёмной гривой заплетенных в косички длинных волос.

Впрочем, вместо молодого красавца оказался вполне себе пожилой, но такой же рослый и сильный мужчина с традиционно светлыми живыми глазами на морщинистом лице. Женщина оказалась тоже высокой и черноволосой, и в её облике было столько горделивого достоинства, что мои мысли об удушающем патриархате мигом рассеялись. Какое там… Даже Ривейн не рискнул возражать, когда его выставили вон. Отправился с Вереей и охраной наматывать круги вокруг целительского домика.

Знатную пациентку осматривали долго, не касаясь, но меня бросало то в жар, то в озноб, то в холод. А потом женщина, ллера Иллэни, подперев щёку ладонью, задумчиво сказала, говоря обо мне в третьем лице – у местных женщин так было принято:

- Шрамы хорошо поддаются излечению, если они свежие, до ста дней, а шраму ллеры уже два года… вряд ли получится убрать без следа.

Я кивнула, не особо понимая, при чём тут этот шрам, потому что изначально речь шла о хромоте.

- Нам никто ничего не говорил, – ответила она на мои недоумённые мысли, – но мы чувствуем. Ллера тревожится, и её тревога концентрируется вокруг этого места, этого участка кожи, хотя причина тревоги ллеры вовсе не в нём. Причина в душе. Ллера думает, что она недостаточно хороша.

Захотелось провалиться под землю, но целительница продолжала:

- Зря думает. Я знаю историю северного вождя Эхсана и пропажи его оружия.

- Это такие пустяки, – не выдержала я.

- Там, где речь идёт о чести, пустяков не бывает, – строго возразила целительница. – Я могу снять тревогу ллеры… чуть-чуть. И немного исправить вид рубца, если ллера желает, если ллера позволит к ней прикоснуться. Это будет не очень больно.

…нет, это всё-таки было больно, но на грани