Семь моих смертей - Ефимия Летова

- Я была королевой, – хохочу я и снова плачу. – И знаешь, Ларда, иногда мне кажется, что у меня неплохо вышло. Куда лучше, чем напёрсточницей или бритвенной…

Ларда сочувственно качает головой, помогает мне встать, ведёт на кухню, усаживает за добротный дубовый стол. Ставит чайник на маленькую жаровню, присаживается напротив, смотрит на меня, подперев голову локтем. Наверное, надо и её спросить: про мужа, про сына… Но она успевает первая:

- Чего только в жизни не бывает. Выдохни, расскажешь потихоньку сама, когда и что сочтёшь нужным. Я отчего-то думаю, ты у нас ненадолго… Но хорошо, что ты вернулась. Без тебя всё было не так.

- Почему вы все здесь, дома? – наконец формулирую хотя бы один внятный вопрос. – Никто не работает, не учится? Какой сегодня день недели?

Я совершенно потерялась во времени. Шегели не имели календарей и ориентировались по сезонам и солнцу.

- Второй. Так мы ж тебя ждали, Дана. Я вон пирог испекла… И мясо поставила.

- Ждали?.. Меня?!

Ничего уже не понимаю.

- Тебя, конечно. Только у Джуса отец захворал, он отлучиться из лавки не смог. Но вечером-то уж непременно прибежит, только пыль столбом стоять будет… Дан, почему ты раньше-то не приходила?

Почему…

Я выбираю часть правды, ту, о которой заговорить в ближайшее время всё равно придётся:

- Из-за Арванда во многом. Никогда себе не прощу, что не уберегла, не спасла. Не знала, как вам всем в глаза глядеть. Если бы Джус мальчишек ко мне не привёл… Может, не и вовсе не смогла бы прийти.

- Дан… А ты, похоже, ничего и не знаешь, – Ларда недоумённо качает головой, и осуждения в её лице нет ни капли. – Правда, не знаешь?! Ну-ка, пойдём, поднимайся потихонечку и пойдём, я тебе что-то… кое-кого покажу. Ты только не падай, ладно? И не плачь, побереги слёзы для радости. Всё хорошо, всё наладится, образуется… Главное, ты вернулась, живая, где бы ты ни была раньше. А всё остальное справим как-нибудь.

- Мне нужно идти... по очень важным делам, я и впрямь ненадолго зашла... А пирог вечером съедим, хорошо? И обо всём договорим.

- Пойдёшь, пойдёшь, конечно… только зайди в гостиную, хорошо? И держи меня за руку. Данка, высшие боги милостивы…

У меня на этот счёт другое мнение, но я молчу. И иду вслед за ней, не глядя по сторонам, наверное, и под пытками не сумею потом воспроизвести, какая вокруг была мебель, как выглядел изнутри этот дом.

Гостиная тоже располагается на первом этаже, далеко идти не приходится. Ларда пропускает меня вперёд, я делаю шаг и застываю на пороге.

На большой потёртой софе лежит, подтянув ноги к животу, очень худой бледный мальчик лет двенадцати с закрытыми глазами. Отросшие почти до плеч волосы прикрывают уши, а лицо даже во сне настолько растерянное и по-детски обиженное, что в другой ситуации я бы засмеялась.

Пятеро моих братьев сидят рядом – Лурд в ногах мальчика на софе, остальные – на стульях.

Я не верю собственным глазам, в них стоит туман, хотя слёз больше нет, ни единой слезинки. Закончились, разом.

- Он почти ничего не помнит, – словно извиняясь, шепчет Брай, подходя ко мне. – И не говорит. Но лекарь предполагает, может быть, это шок. Или следствие этой, как он там сказал-то... тр-рав-мы головы, у него такой шов на затылке… Лекарь обещал, что потом будет лучше, важный такой, учёный, чисто профессор. Завтра ещё придёт. Сказал, пару дней будет спать, это нормально, он так долго над ним руками водил, натирал чем-то голову и в рот что-то вливал, ох и долго!

- Но… как?! Когда?! – я не решаюсь подойти ближе, приглядываюсь – а дышит ли этот бледный мальчик с таким до боли знакомым и одновременно незнакомым лицом.

- Так вчера, – отвечает мне Торн. Сердито шмыгает носом.

- Если он не помнит… как он до нас добрался?! Как он вообще вас нашёл?!

- А он не сам добрался, – включается Грай. – Его королевские стражники привели. И лекаря в придачу. Сказали, лекарь этот раз в два дня будет приходить, лечить и проверять, значит, как выздоровление идёт. Может, и вспомнит всё, говорят. Он у портовых нищих жил, милостыню просил. Да не у нас, а за проливом, в Дербском порту. Голову ушиб, говорят, год назад, не меньше, вот и забыл всё и всех. Вчера весь день ел и наесться не мог, косился на нас, как дикий. Но ничего… Как-нибудь.

В Дербском порту! Как маленького десятилетнего мальчика туда занесло?! Впрочем, вариантов масса. Вот почему Пегий не смог его отыскать - там были уже не его владения.

- А ещё стражники сказали, что завтра и ты вернёшься. Мы испугались сперва, но они ничего… вежливые такие были, будто на посольском приёме. Представляешь?!

- И всё?

- Что – всё?

- Больше ничего не сказали? Ничего не передали?

- Нет…

Всё справедливо. Чего я ждала? Букета цветов?

- Данка, это… это твой его нашёл, да? – Гар не по-детски серьёзен.

- Кто – «мой»?

- С кем ты… ну… у кого ты жила? Мы думали-гадали, решили, может, ты замуж за очень знатного вышла… Или не вышла. До того, как у шегелей-то оказаться. Может, он втюрился в тебя, вот и похитил. Может, стесняешься нас или что… – братец отвернулся, зато остальные уставились на меня во все глаза.

- Глупости не болтай. Не вышла. Был бы он мой, я бы тут не сидела с таким лицом, – горько хмыкнула я.

- А кто он? – пытаясь казаться по-отцовски строгим, спросил Брай, а я махнула рукой:

- Его Величество, король Эгрейна.

- Не смешно, – почти обиженно протянул Лурд, а я кивнула.

Да, это было совсем не смешно…

Решившись, подхожу к Арванду и опускаюсь перед ним на корточки, беру его за руку, правую – ту самую, на которой должно быть четыре пальчика. А пальцев пять, действительно пять. Но это, несомненно, он, одного ушка нет, это он – хватит уже двойников в нашей семье. Значит, Брук не солгал… Почему бы и нет? И тогда, в доме Дайсов, я действительно видела Арванда, а потом он или сбежал, воспользовавшись тем, что в доме больше не было хозяев, или его выпустил кто-то из слуг… О том, что пережил и через что прошёл мой