Семь моих смертей - Ефимия Летова

и видел её, всем нестыковкам я находил более-менее логичное объяснение, разве это не понятно?! Конечно, я заметил, что всё изменилось, но… я почти совсем её не знал!

- А меня – знаешь?

Кажется, наш разговор замкнулся и снова пошёл по тому же кругу.

- Знаю, – ответил он вдруг. – Точнее, я всё ещё так мало знаю о тебе, но знаю, какая ты. Сильная. Решительная до отчаяния, но уязвимая внутри. Умная, но мнительная. Чувственная. Сладкая.

- Я не хочу больше жить в неволе, Ривейн, – помотала я головой, не желая слушать всякие глупости. – Не хочу ежесекундно ожидать явления Мараны на пороге. Ллер Эхсан был прав: даже это имя говорит о смерти. Прости, если задеваю твои чувства…

- Никакого Эхсана.

- Да при чём тут он?! Я про Марану...

- Марана... Марана давно мертва.

Часть 3.

Я дёрнулась, развернулась к Ривейну и для верности схватила его за руку.

- Что?!

Он накрыл мою руку своей свободной.

- Марана мертва уже два с половиной года.

- Как?! – ошеломлённо сказала я. – Как такое может быть? Что произошло?! Почему ты мне сразу… нет, ты врёшь мне? Об этом стало бы известно по всей стране, не надо мне врать так плоско. Во дворце говорят, Марана уехала…

- Я тебе не врал и не вру. Народ… я не хотел, чтобы это стало известно. По ряду причин. И пока что удалось сделать так, чтобы слухи не просочились.

- Что произошло?

- Я сразу понял, что она – это не ты, хотя, признаться, сперва подумал, что сошёл с ума. Столкнулся с ней... упустил из-за неё тебя! Видеть её взгляд, её выражение на твоём лице было жутко, а я-то думал, что меня трудно испугать, – он невесело хмыкнул. – Обычно так и описывают вселение в тело чужой души. Но я остановился, поговорил с ней. Выслушал её версию событий, скажем так.

- Отличавшуюся от моей?

- Как небо от сковороды. По её словам, она ничего не знала, и сбежала ты сама, а не по её ультиматуму. Ты не нашла завещание и поняла, что путь к трону в качестве моей жены закрыт, а подтвердить родство с Цеешами бы не вышло.

- А ты…

- А я собирался искать тебя, но пришлось взять Марану и везти к Патриарху. Высокие боги знают, чего мне это стоило, но я должен был поехать.

Я молчала, мысли путались в голове. Должен, да. Почему-то это не обижало, я понимала, что им двигало.

- И прежде, чем ты начнёшь твердить, что мне было без разницы, кто рядом со мной, она или ты, скажу – я хотел просить у Патриарха официального развода. Мы прибыли в Сартрин, посёлок, где расположена главная резиденция Патриарха, и только тогда я вспомнил о том, что завещание Персона так и осталось в твоей комнате. Эту историю можно было бы высечь на золотой скрижали и повесить ту при входе во дворец, чтобы никогда больше не считать себя умнее всех остальных.

Ривейн вдруг засмеялся – а смеялся он редко. И смех его сейчас больше пугал, чем разряжал обстановку.

- Патриарх отказал в разводе? – спросила я.

- Я попросил личной аудиенции, ни на что особо не рассчитывая. Такое не принято, конечно, но с учётом того, что неподкупность Патриарха и невозможность повлиять на него извне считаются едва ли не тринадцатой заповедью высших богов… Моё прошение неожиданно удовлетворили. В приватной обстановке мы обсудили почти все значимые щекотливые моменты. Насколько я понял, Патриарх был заинтригован резкой сменой настроения среди пимарцев и дармаркцев по отношению ко мне. После снятия полномочий и коронации, на которую я, признаться, уже и не рассчитывал… Оказалось, что вопрос был решён без завещания – и за это я тоже должен благодарить тебя. Так вот, после коронации служители Высокого храма допросили Марану ещё раз. Они практикуют подобное, если речь идёт о делах государственной важности, и их методы допроса весьма специфичны, сродни лёгкому ментальному воздействию, насколько я понял. Но даже так всё выяснилось далеко не сразу. Марана довольно долго держалась, утверждала, что ни в чём не виновата, что заговор с подменой подстроил её отец, что ты была нужна ему, как подконтрольная, подвластная ему королева. Роль, на которую никак не подходила она сама, потому что была против богомерзкого заговора, а во-вторых, связана со мной магической клятвой. После коронации я должен был умереть от твоих рук, а моя лжежена и её лжеотец получить трон. Всё звучало довольно логично и связно в её изложении.

- Но ты не поверил ей.

- Она не знала о завещании, которое ты отдала мне, рискуя… рискуя всем. Отдала просто так, безо всякой для себя выгоды, напротив. Впрочем, я и без завещания ей бы никогда не поверил. Я видел твоё лицо перед тем, как ты погасила свечи.

- Прости, – сказала я, закусила губу.

- За свечи? Или за побег?

- За всё. Что было дальше?

- Дальше… Магическая клятва – сильная вещь. В Высоком храме есть умельцы для работы с ней. По сути, достаточно убедить всех причастных, что утаивание информации наносит вред тому, от кого её утаивают… Через пару дней служители храма вытянули из Мараны информацию об убийстве Персона Цееша. И о многом другом. Письмо, которое передали Грамсу, было излишне, но для меня это было весточкой от тебя – кто ещё мог передать мне такое послание? И опять же, в этом послании не было никакой выгоды для тебя самой. И всё же я ещё сомневался.

Что подразумевалось под «многим другим»? Почему-то я думала, что Марана скорее признается в убийстве короля-предшественника, нежели в моей беременности. А Ривейн продолжал:

- Патриарх не дал мне разрешения на развод. Но Высокий храм ничего не имеет против казни государственных преступников, поскольку государство как структура высшей формы упорядоченности так же есмь создание Высших. Более того, мне дали понять, что это единственный приемлемый способ разрешения ситуации. К тому же Марана не являлась Цееш, не могла иметь детей... Не было никаких причин закрывать глаза на убийство представителя королевской династии и даровать убийце амнистию.

- Значит сейчас Высокому храму есть, что сказать и в отношении меня. По поводу Декорба. Так ведь?

- Они не знают и не узнают. Марана не знала, она обвиняла тебя