Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

успешного, чтобы отправить его развивать свой талант в Севилью. После двух лет обучения он подписал свою первую датированную картину (1616), "Непорочное зачатие", которая должна была разрушить его карьеру. Через год он переехал в Ллерему, в пятнадцати милях от места своего рождения. Окрестности были усеяны монастырями, церквями и скитами, откуда Франсиско брал свои скромные заказы и черпал вдохновение. Там он женился на Марии Перес, старше его на девять лет, чтобы узаконить своего ребенка; она умерла, родив ему еще двоих. В 1625 году он женился на вдове, которая была старше его на десять лет, но с очаровательным приданым; от нее у него было шестеро детей, из которых пятеро умерли в детстве. После ее смерти он женился на преуспевающей вдове; она подарила ему шестерых детей, из которых пятеро умерли в детстве. Любовь старалась быть на шаг впереди смерти.

В искусстве его творческий период начался с контракта на написание за шесть месяцев двадцати одной картины для доминиканского монастыря Сан-Пабло-эль-Реаль в Севилье (1626). Выполнив это задание, Зурбаран, по-видимому, посетил Мадрид и почувствовал влияние Веласкеса. До этого его картины отражали мрачный и массивный стиль Караваджо и, возможно, Риберы; теперь же он добавил к своему суровому натурализму новую тонкость теней и изысканность отделки. Вскоре после этого мы находим его в Севилье, где он пишет двадцать два огромных полотна для монахов-мерседарианцев - ордена Богоматери Милосердной, занимающегося выкупом пленных христиан. Четыре картины, оставшиеся от этой группы, не являются шедеврами, но на одной из них запомнилось мальчишеское лицо, возможно, сына художника Хуана. Севилье, должно быть, понравились эти картины, так как в 1629 году она официально попросила Франсиско сделать здесь свой дом - "Севилья будет польщена... учитывая, что искусство живописи является одним из главных украшений государства".16 Зурбаран согласился.

В 1630 году для францисканской церкви Сан-Буэнавентура он написал несколько своих величайших работ. Одна из них - "Святой Бонавентура, указывающий святому Фоме Аквинскому на распятие": великому богослову - к сожалению, доминиканцу - мягко объясняют, что религия состоит не в философской теории, а в созерцании Христа. Эта картина - главная в творчестве Зурбарана - была украдена из Испании маршалом Сультом (1810), попала в Музей кайзера Фридриха в Берлине и была уничтожена во время Второй мировой войны. Другая картина из этой серии, "Святой Бонавентура на подносе", также похищенная Сультом, была продана в Лувр в 1858 году и находится там до сих пор; четыре фигуры слева выполнены мастерски. Еще прекраснее "Апофеоз святого Фомы Аквинского", написанный Зурбараном для доминиканского колледжа в Севилье; ум в изумлении переходит от одного глубокого лица к другому - Амвросий, Григорий, Иероним, Августин, Карл V. Однако Иеронимо Веласкесу заплатили за раму в шесть раз больше, чем Зурбарану за картину.

Перейдя в кармелитскую церковь Сан-Альберто (1630), занятой художник показал святого Франциска, поглощенного смиренной преданностью, и святого Петра Томаса, монаха, сморщенного и изможденного ожиданием рая. Вернувшись в монастырь мерседариев (1631), он написал некоторых из его самых почитаемых монахов; среди этих портретов - великолепный фра Педро Мачадо. 1633 год был насыщен заказами: двенадцать апостолов для церкви в Лиссабоне, три картины для картузианцев в Севилье и десять для капеллы Святого Петра в великом соборе; одна из них, "Кающийся Святой Петр", все еще на своем прежнем месте, является поразительным эссе в реализме, возможно, напоминая Риберу.

Теперь Зурбаран был настолько востребован, что делегировал большую часть работы своим помощникам. Для монастыря Гваделупы в Эстремадуре он написал "Искушение святого Иеронима", в котором голова и руки святого - чудо техники, а нежные дамы, играющие музыку, едва ли заслуживают того, чтобы им противостояли искушения. Заказы поступали даже из Перу и Гватемалы; одна серия "Апостолов" отправилась в Лиму, другая - в Антигуа, а в Мехико отправился "Христос в Эммаусе", изображающий воскресшего Христа в виде веселого и счастливого крестьянина за трапезой. Некоторые из этих полотен были выполнены в спешке или по доверенности, и Зурбарану пришлось судиться с Лимой за гонорар.

С 1645 года его господство в Севилье оспаривал молодой Мурильо, который снабжал церкви и монастыри такими нежными иллюстрациями к христианской истории, что спрос на обескураживающий реализм Зурбарана резко упал. Пожилой художник пытался смягчить свои ужасы и некоторое время соперничал с Мурильо в благочестивых и домашних чувствах, как, например, в "Деве с младенцем и святым Иоанном" (сейчас в Сан-Диего, Калифорния); но этот новый стиль был несовместим с его искусством и настроением. Он переехал в Мадрид (1658), чтобы поправить свое положение, но Филипп IV, сам оставшийся без гроша, не нашел для него лучшего занятия, чем украшать охотничий домик. Веласкес был добр к нему, но внезапно Веласкес умер. Зурбаран пережил своего друга и свою славу.

Его репутация едва перешагнула Пиренеи, пока наполеоновским генералам не приглянулись монументальные монахи и мрачные святые Зурбарана, и они похитили некоторые из них во Францию. Когда в 1835 году испанские монастыри были секуляризированы, все больше его работ попало в Париж, а в 1838 году король Луи Филипп открыл в Лувре Испанскую галерею с четырьмя сотнями картин, из которых восемьдесят были приписаны Зурбарану. Наш современный вкус находит его диапазон слишком узким и монашеским, его дух слишком мрачным и зачарованным. Нам не хватает в нем оборванцев Мурильо, философов и прекрасных принцесс Веласкеса. И все же в его работах есть твердая искренность, глубина самоотдачи, сила цвета и формы, которые выводят его за рамки преходящих предпочтений и обеспечивают ему место в памяти людей.

IV. ВЕЛАСКЕС: 1599-1660 ГГ.

Его дед по отцовской линии был португальским дворянином, который, потеряв всякую удачу, переехал с женой из Опорто в Севилью. В семье их сына Хуана де Сильвы и доньи Херонимы Веласкес родился художник, в один год с Вандиком, через год после Зурбарана и Бернини, за восемнадцать до Мурильо. Его назвали Диего Родригес де Сильва-и-Веласкес; обычно он называл себя по имени матери - такая практика была распространена на юге Испании. Он получил хорошее образование, выучил немного латыни и философии, некоторое время пытался заниматься наукой; затем обратился к живописи, недолго учился у Хуана де Эрреры, дольше - у Пачеко. "Я женил его на своей дочери", - рассказывает Пачеко, - "побуждаемый его молодостью, честностью и хорошими качествами, а также перспективами его великого природного гения".17

Веласкес открыл собственную мастерскую и вскоре привлек внимание своим пристрастием к непристойным сюжетам. Он общался с людьми низкого происхождения и с удовольствием вписывал в их лица свои мысли и биографии. Когда