Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

- юную Богоматерь, размышляющую о тайне своего освобождения от первородного греха; это произведение тоже вошло в число шедевров мировой скульптуры,3 Но андалузская дева кажется слишком спокойной и довольной, хотя и обвешана драпировками.

Картина испанского искусства, чтобы быть справедливой, несмотря на краткость, должна была бы перечислить и отметить его незначительные славы: решетки, ширмы и ворота из железа или бронзы; деревянная отделка многих ризниц и таких хоров, как вырезанные Педро де Меной для собора Малаги; лампы, кресты, потиры, пиксы и табернакли, выточенные из серебра или золота, как всемирно известные кустодии Хуана де Арфе; статуэтки из дерева, слоновой кости, алебастра или бронзы; вышивки и парча, украшавшие алтари и женщин; эмалированное стекло Барселоны и оловянная глазурь Талаверы.

В живописи до Веласкеса церковь была почти единственным покровителем и арбитром. Мрачная страстность испанского богословия и благочестия, отражавшая, возможно, мрачные скалы и обжигающий жар местности, не допускала юмора, легкости или элегантности в трактовке тем, изгоняла обнаженную натуру, не одобряла портреты и пейзажи и поощряла суровый реализм, подчеркивавший скорее пугающие, чем утешительные этапы веры; картины должны были внушать вероучение и выжигать его в душе пламенными образами и монашеской суровостью. Наконец, сами художники видели видения и заявляли о божественном вдохновении. Филипп II соперничал с церковью в качестве покровителя художников, но сюжеты оставались религиозными; когда вельможи заказывали картины, они обычно подчинялись тому же правилу; только с Веласкеса и Филиппа IV началась секуляризация. Некоторые иностранные влияния изменили это церковное влияние. Кардуччи, Цуккаро и еще восемнадцать итальянцев привнесли в испанское искусство более мягкие настроения; Антонис Мор приехал из Фландрии в 1572 году; испанские художники, посетившие Низкие страны, были тронуты духом Вандика; а сам буйный Рубенс, обрушившись на Мадрид в 1603 году, умолял местных художников смотреть на жизнь, а не на смерть.

Помимо четырех мастеров, доминировавших в испаноязычной живописи в эту эпоху, было немало мастеров более мягкого тона: Алонсо Санчес Коэльо, создавший во фламандском стиле портреты инфанта Филиппа II дона Карлоса и инфанты Исабель; ученик Коэльо Хуан Пантоха де ла Круз, оставивший нам мрачного Фелипе II4 Франсиско де Рибальта, чей стиль тенеброзо - свет в окружении тьмы - представлен в "Больном святом Франциске, утешаемом ангелом"; Франсиско Пачеко, который обучал Веласкеса, выдал за него замуж дочь и изложил принципы испанской живописи в своем труде "Искусство живописи" (1649). "Главная цель искусства, - писал он, - убедить людей в благочестии и склонить их к Богу".5 В 1611 году он посетил Эль Греко в Толедо и осудил картины грека как crueles borrones - грубые наброски.6 Давайте посмотрим.

II ЭЛЬ ГРЕКО: 1548?-1614

На Крите, где он родился, он называл себя Кириакосом Теотокопулосом - то есть божественным сыном Господа; в Италии его называли Доменико Теотокопуло; в Испании Доминго Теотокопули; он подписывался греческими буквами Доменикос Теотокопулос; время сократило его до Эль Греко - прозвище, данное ему в Испании. Мы ничего не знаем о его жизни на Крите. Возможно, его предки эмигрировали на Крит из Константинополя после завоевания этого греческого города мусульманами (1453); в любом случае он мог ощутить на Крите, как позже в Венеции, строгое влияние византийских мозаик. В его время Крит принадлежал Венеции; не случайно молодой художник, прослышав о расцвете живописи там, в возбужденной надежде отправился на корабле к лагунам и, вероятно, присоединился к большой колонии греков в этой космополитической столице. Два или более лет он учился у Тициана, восхищался искусством Тинторетто группировать фигуры в многолюдных картинах и, возможно, уловил талант Веронезе к богатым и красочным одеяниям. Он с терпеливой скромностью копировал знаменитые картины в Венеции, Реджо-Эмилии, Парме и Флоренции, а в Рим приехал вскоре после смерти Микеланджело (1564).

Первое определенное упоминание о нем содержится в письме Джулио Кловио, написанном в Риме 16 ноября 1570 года кардиналу Алессандро Фарнезе:

В Рим прибыл молодой человек из Кандии, ученик Тициана, который, как мне кажется, является художником редкого таланта..... Он написал свой портрет, которым восхищаются все художники Рима. Я хотел бы, чтобы он находился под покровительством вашей уважаемой светлости, без какого-либо иного участия в его жизни, кроме комнаты во дворце Фарнезе.7

Кардинал согласился, и Эль Греко наградил Кловио мастерским портретом.8 Когда возникли разговоры об обнаженной натуре на "Страшном суде" Микеланджело, Доменико предложил, если картина будет снята целиком, заменить ее другой, такой же хорошей и лучше одетой.9 Его авторитет среди римских художников упал. Некоторые испанские прелаты в Риме сообщили ему, что Филипп II ищет живописцев для украшения Эскориала. В 1572 году он переехал в Испанию, отряхнув римскую пыль со своих ботинок, но переняв от кисти искажения итальянского маньеризма.

После этого мы не имеем о нем никаких сведений до 1575 года, когда мы видим, как он проектирует и украшает церковь Санто-Доминго-эль-Антигуо в Толедо, церковной столице Испании. Для ее алтаря он написал великолепное Успение Богородицы, которое сегодня занимает столь видное место в Чикагском институте искусств - частично по образцу "Успения" Тициана во Фрари в Венеции, и все же в итальянском стиле здоровых юношеских форм и величественных старческих голов. Для собора в Толедо он написал (1577) знаменитую картину Espolio de las vestiduras del Señor - Разорение одежд Господа. Комиссия, назначенная для оценки картины, жаловалась, что туника Иисуса слишком кричаще красная и что женщины в левом нижнем углу - три Марии - не к месту, поскольку, согласно Писанию, они смотрели издалека; тем не менее судьи пророчески объявили картину "неоценимой, так велика ее ценность".10 Одной из Марий была любовница художника, донья Иеронима де лас Куэвас, чье печальное и прекрасное лицо изображено на большинстве "Девственниц" Эль Греко. Несмотря на свою преданность ей и Церкви, он так и не женился на ней; это был не старый испанский обычай, а обычай, давно освященный в мастерских художников.

Писатель следующего поколения, Хосе Мартинес, описывал Доменико как человека, уже уверенного в бессмертии:

Он поселился в ... Толедо, представив такой экстравагантный стиль, что и по сей день не видно ничего равного ему; попытка обсудить его привела бы в замешательство самые здравые умы..... Он дал понять, что нет ничего лучше его работ.... Его натура была экстравагантной, как и его картины.... Он говорил, что ни одна цена не может быть достаточно высокой для его работ, и поэтому отдавал их в залог их владельцам, которые охотно давали ему то, что он просил за них.... Он был знаменитым архитектором и очень красноречив в своих речах. У него было мало