Семь моих смертей - Ефимия Летова

в то же время уже отчасти незнакомые. Не я желала им доброго утра и спокойной ночи всё это время, не я выслушивала их беды, помогала советом, отчитывала за провинности…

- Данка, почему ты к нам не приходишь?! – Торн, хоть и старше, ростом пониже Гара, и даже ведёт себя по-детски.

- Почему ты хромаешь?! – Гар, сам прихрамывающий с рождения, сразу заметил, что с сестрёнкой что-то не то.

Братцы мои…

Почему только двое, где остальные четверо… Трое. Не забывать, что только трое. Я трепала лохматые макушки, целовала подставленные носы и щёки – ладно, Торн, но Гар-то раньше не терпел таких нежностей! Расспрашивала обо всём подряд, смеялась и плакала… Отвечала на какие-то вопросы, стараясь не сказать ничего конкретного, поражаясь про себя: мальчишкам уже пятнадцать и шестнадцать лет! Какие там мальчишки, Гар басит, местами срываясь на мальчишечий голос, у Торна вон усики уже, если приглядеться… Женихи!

И тут же боль, страх и нежность заслонила злость.

На Джуса.

Зачем он их привёл?!

- Зачем?! – зарычала я. – Нельзя было так делать, не посоветовавшись со мной, вот так вот запросто… Это опасно!

- Дана, по-моему, ты просто с ума сошла, – приятель чуть-чуть попятился, а я подскочила, толкнула его в грудь, чувствуя одновременно ярость, отчаяние и беспомощность. – Данка, успокойся, тише, ну! Данка! Парни, а ну-ка, отойдите, дайте нам… поговорить по-взрослому.

Джус наконец-то ухитрился перехватить меня за запястья, глядя в лицо, а потом наклонился и поцеловал в губы. Ну, как поцеловал – прижался холодными губами к моим.

- Ты чего?! – отшатнулась я.

- Данка, послушай меня, я прошу тебя. Не знаю, что у тебя там случилось, когда тебя не было, где ты была и насколько тот мерзавец богат и влиятелен, и что он делал с тобой… но твоё поведение ненормально!

- Отпусти!

- Только не убегай, выслушай меня, прошу тебя! Два с лишним года прошло! Данка, ты нужна дома. Сьера Ларда… Ларда замуж вышла, у неё ребёночку год, а ты его и не видела… У Брая уже невеста, ну, как невеста, подруга близкая. Грай недавно в неплохое место устроился работать, пока подмастерьем, но потом… Ты не слушала, как выучился играть Лурд, ты не видела похвальные грамоты Торна, ты забилась в какой-то дыре! Тебе всего двадцать два, Дана! Что бы с тобой ни произошло, жизнь продолжается! Нет, я верю, что здесь чудесные люди, но жизнь – продолжается, её нужно жить, и твоя жизнь не здесь! Ты нужна нам, мы скучаем по тебе, мы… мы любим тебя. Возвращайся! Нас много, мы не дадим тебя в обиду. И… мы хотим справить Арву могилку. Я знаю, что ты ещё надеешься, но… Мы бы могли прийти на неё все вместе, Дана! Принести сладости, игрушки... Я договорился с кладбищенским сторожем, можно будет сделать её рядом с тем местом, где сьера Селена похоронена, пусть всё по-человечески будет, Дан, мы все вместе об этом так долго думали. Мы скучаем по тебе, безумно! Смай, мама с папой... Я… я тоже скучаю. Дана!

Я стояла, ошеломлённая, ничего уже не понимающая, а Джус что-то говорил мне, говорил, говорил, стискивал запястья, целовал то в лоб, то в щёки, то в сомкнутые сухие губы.

***

«Может быть, он прав»

Эта мысль была такая простая, такая обыденная, но она вонзилась в меня похлеще зубов некроша. Прав, прав… вдруг он прав?

Ривейн обо мне забыл, Ривейн меня больше не ищет. Право Эгрейна на Варданы признали, с Мараной он как-то договорился, его жизнь идёт каким-то своим чередом, не знаю, счастливым ли, но идёт. А моя жизнь ещё не закончилась. Ничто и никто не держит меня здесь, я… мы можем вернуться домой, в новый дом семейства Снэй, и жить нормально. Я могу устроиться на нормальную работу, могу забрать из банка сбережения, оставленные мне Стагером… Не то что бы я чувствовала право на них, но у Пегого не осталось официально признанных им детей или других родственников-наследников – он сам говорил. «Отступные, что папашу прирезал» – бросил он небрежно, сообщая мне данные, по которым можно будет получить его деньги.

Забрать деньги. Купить братьям всё, что им нужно, отдать часть Джусу, даже если будет сопротивляться. Купить себе нормальную одежду и обувь, а не шегельское разноцветное тряпьё, уютное и мягкое, но всё-таки не моё…

Можно даже выйти замуж за Джуса. Он заслужил. Он ждал меня из неведомого плена, он принял даже нашу со Стагером связь, без него не выжила бы моя семья, братья пошли бы по кривой дорожке… Джус сделал для меня почти столько же, сколько Пегий. И пусть я его не люблю, пусть ничего во мне не вздрагивает от его прикосновений, кому вообще нужна эта дурацкая любовь? Персон был уверен, что любит Марану, Брук тоже, и что из этого вышло?!

Я не отталкивала Джуса, но и ответить ему никак не могла. Нет нужды злиться и впадать в отчаяние, он прав, прав, прав… Ночь наступала стремительно, посёлок шегелей крепко спал – по их верованиям, непраздничные ночи должны быть отданы благотворному сну. Занудно трещали шестипёрки, честно отвернувшиеся братцы о чём-то тихо переговаривались в десятке шагов от нас. Хлопало на ветру оставленное на ночь мокрое стиранное бельё. Пахло морем.

Мне даже вещи почти собирать не нужно, нет у меня никаких дорогих вещей, мне бы только забрать…

Ничто не предвещало беды, я уже почти поверила в возможность новой нормальной жизни, да только внезапно меня охватило очень… очень знакомое, но уже слегка подзабытое чувство. Не просто чувство – вкус. Рот наполнился горьковато-кислой слюной, и я прекрасно понимала, что это значит. Пятки словно приросли к земле. Многие шегельки летом вообще ходят босиком, но я так к этому и не привыкла, разгуливала в сапожках из мягкой кожи.

Губы начали дрожать, в ногах появилась противная слабость.

Шегели не носят оружия, а его металлический привкус сложно с чем-то перепутать.

…откуда они появятся?

Их немного, но они близко.

Часть 5.

Я обвиваю шею Джуса руками и целую в щёку, останавливая его проникновенную и, несомненно, прочувствованную речь.

- Спасибо тебе за всё. Мне пора. Приходи… Через пару дней, хорошо? Я подумаю над тем, что ты сказал. Обещаю. Я подумаю, просто не могу… вот так, сразу.

Впереди дорога, по которой ребята и пришли. Чуть поодаль стихийная