Семь моих смертей - Ефимия Летова

Всё хорошо?

Реальность оказалась совсем не такой, как в моём утреннем, чересчур приторно-сладком видении, но в целом, куда лучше, чем могла бы быть. Я не помнила, когда и куда мы приехали, но проснулась в уютной небольшой комнате, вовсе не похожей на стылую тёмную камеру Гартавлской паутины. Правда, два окна и единственная дверь оказались запертыми, и никакая фрейлина ко мне не пришла. Зато появилась горничная, которая помогла принять ванну и привести себя в порядок: причесать расстрёпанные спутенные волосы, почистить и отполировать ногти, смягчить обветренную после жизни на свежем воздухе кожу, ладони в мозолях и потёртостях от работы в шегельском посёлке... С одной стороны из чувства глупого протеста мне хотелось оставить всё как есть. С другой – поухаживать за собой было приятно. За горничной явилась пожилая целительница, но от её услуг я категорически отказалась, заверив, что чувствую себя превосходно. Настаивать старушка не стала.

Затем пришёл Ривейн. И снова горничная, с завтраком – каша со свежими ягодами, чай, мягкие тёплые вафли. Под пристальным взглядом Его Величества, от еды воздержавшегося, кусок в горло не лез, но я съела всё просто для того, чтобы потянуть время и чем-то занять рот. Рука дёрнулась сама, и крепкий чёрный чай пролился на светлое платье.

Ривейн вышел – надо же, какая деликатность, а молодая темноволосая девушка, то и дело косясь на меня, услужливо подала мне другой платье и помогла застегнуть мелкие квадратные пуговки на спине. За два года мода слегка поменялась, юбки стали пышнее, рукава оголены, плечи оказались оголены – надеюсь, дело было действительно в новой моде, а не в том, что Ривейну хотелось созерцать меня в таком откровенном наряде.

Нет, конечно, ему не хотелось. Он перегорел к своей "Ане", да и гореть-то было особо нечему. Его влечение ко мне было влечением к Маране, теперь это очевидно. Не стоило прятаться от этого неоспоримого факта, не стоило утешать себя тем, что со мной обращались как с желанной гостьей, а не пленницей..

- Как тебя зовут? – окликнула я девушку.

- Лайя, сьера.

- Лайя… – вкрадчиво сказала я. – Подскажи, пожалуйста… Мы сейчас в королевском дворце, верно? В Гартавле?

Девушка удивлённо покосилась на меня и, помедлив, кивнула.

- А Её Величество тоже здесь?

- Кто? – недоумённо переспросила горничная, а потом помотала головой, словно прогоняя наваждение. – Я не так давно здесь служу, сьера…

- Что с того?

Лайя как-то затравленно огляделась. Я решила не нагнетать обстановку и постаралась улыбнуться.

- Мне просто интересно, говорят, я на неё очень похожа…

Взгляд горничной слегка потеплел, хотя и оставался настороженным.

- Я ни разу её не видела, сьера. Вроде бы Её величество давно отсутствует в замке. Лечится…

- Лечится?! – недоумённо повторила я.

- Это только слухи, – шёпотом сказала горничная. – Говорят, что Её Величество не может иметь детей. За три с лишним года брака с Его Величеством у них так и не появилось наследника. И вот последние два года Её Величество постоянно пребывает в разъездах. В монастырях, святых местах, говорят, вот, к пимарским целителям направилась…

Я растерялась. Спросить хотелось о многом, но девушка и так смотрела на меня с подозрением, и я пожала плечами. Самое главное: визита Мараны можно пока что не опасаться.

- А в какой части дворца расположена эта комната?

- Простите, сьера, мне пора...

Интересно, за кого она меня принимает? За любовницу, новую королевскую фаворитку? Как ни крути, поведение Ривейна всем должно казаться странным, даже если поступки короля обсуждать и не принято.

Что меня ждёт дальше?

В шегельском посёлке сейчас утро. Тшилаба и остальные женщины готовят завтрак, дети шумной толпой бродят по аври. Всё как всегда, только без меня. Вряд ли кто-то из шегелей будет меня искать. Они поймут, такие, как они, понимают без слов. Но всё равно мне тревожно, и эту тревогу невозможно отогнать надолго, и жить с ней – как ходить с камешком в ботинке, который невомозможно достать.

***

- Тебе нужен осмотр целителя, – нарушает Ривейн молчание. – Посмотреть твою ногу…

- Нет! – резко выкрикиваю я, но силой заставляю себя успокоиться и говорить тише. – Нет, больше никаких целителей, не сейчас, не сегодня. Я…

- Хорошо! – он подозрительно легко соглашается со мной, выдохнув, подозрительно быстро меняет тему. – Давай просто поговорим. Поговорим нормально. Почему ты стала участвовать во всём этом?

- У меня было шесть причин, – зябко пожимаю плечами.

- Целых шесть?

- Да. Их зовут Брай, Грай, Торн, Лурд и Гар. Двоих вы видели – у шегельского посёлка.

- Твои братья... А шестая? Этот рыжий?

- Рыжий – просто друг детства, надёжный друг и не более того. Шестая – Арванд, мой самый младший брат, – слёзы уже не набухают в глазах в глазах от одного упоминания его имени, но это ничего не меняет. – Брук, то есть Декорб, держал его при себе, сначала он, потом Марана и её отец. И я не знаю, где он сейчас, но скорее всего, его больше нет в живых. Он же видел их всех: Декорба, Марану, Каллера... Ривейн, – я заглядываю ему в глаза, слёз-то нет, но у меня не получается быть спокойной и изъясняться нескомканно и внятно, – Ривейн, найдите его, найдите его, пожалуйста! Вы же меня нашли, а он… Я хочу знать, где он и что с ним! Марана должна знать, спросите её, заставьте её ответить! Я признаюсь во всём, я действительно виновата, я готова за всё ответить, но он… ему только двенадцать, он ни в чём не виноват. Ривейн, всеми богами заклинаю…

- Рассказывай, – коротко бросает Ривейн. – Сейчас же. Всё.

- Что – всё?

- Всё, с самого начала. Не пропуская не единой подробности.

Я глубоко вдыхаю, мне не хочется говорить о прошлом, но раз уж Ривейн нашёл меня, раз уж готов выслушать – этим нельзя не воспользоваться.

- Примерно за три месяца до королевской охоты в Вестфолкском лесу…

- Нет. С начала – это с самого начала, сьера Вердана Снэй. Про свою семью, про своих братьев, про рыжего, который тебя лапал вовсе не как друг. Меня интересует абсолютно всё. С момента твоего рождения и до сегодняшнего момента. Без вранья. Без утаиваний.

Всё… Киваю и послушно начинаю заново:

- Я