Смех красной лисицы - Каролина Лирийская

в Лотосовом дворце взаперти. И я наслаждалась каждым днем. Старалась прожить его так, чтобы мой побег не был напрасным.

— Поэтому соглашалась даже на самые странные заказы? Вроде «добыть черный ящик, который почему-то десяток лет никому не был нужен, а теперь вот пожалуйста»?

— Да, — рассмеялась Акира, толкнув его кулачком в бок, он отмахнулся подушкой. Сердито засопев, Акира отобрала ее и прижала к груди. — Но теперь все стало… сложным.

— Бояться — это тоже нормально, — сказал Кайто, вопреки всему, чему его учили. — По-человечески.

Ему хотелось помочь, успокоить, но Кайто так и не научился побеждать страх. В глубине души он стыдился, потому что подозревал: сбежал из армии не столько из принципа, сколько понимая, что наверняка пополнит список погибших в следующем бою. Он готов был простить человеческие недостатки кому угодно, но только не себе. По его молчанию Акира, наверное, все поняла, потому что улыбнулась, кивнула.

— Я даже не знаю, как к ней стоит обратиться! — жаловалась Акира. — По имени? По титулу? Но по какому? Она принцесса или уже императрица? Наверное, я думаю о каких-то неважных глупостях, чтобы оттянуть неизбежное.

— Нет, я понимаю. Это как… близкий человек, с которым у вас нет ничего общего, — сказал Кайто. Вздохнул. Что он, сирота, мог об этом знать?

— У нас одинаковые гены. И не только: воспитание, знания. Я прекрасно знаю, как Химико должна вести себя на встречах с приближенными, какие блюда она предпочитает, в какие цвета одевается. Но я задумываюсь: это ведь наверняка подделка, — призналась Акира. — Они придумали универсальный образ принцессы, подогнали его под нас. Это всего лишь маска. Я даже не догадываюсь, о чем она думает, о чем мечтает.

— Ты хочешь подцепить что-то личное? — догадался Кайто.

— Да, но она неуязвима. Потому что на самом деле ее не существует, она — это мы.

— Я думаю, не так важно, что именно ты скажешь, — решил Кайто. — Бросить вызов империи — это уже значительный поступок. Это их разозлит. Если Химико всем руководит, надо вывести из себя именно ее. И одно твое появление заденет ее больше всего.

Потому что их не должно было существовать. Всего лишь куклы — девушки, специально созданные для того, чтобы умереть. То, что одна из них не только обрела свободу, но и добилась столького, научилась жалить империю так больно, украла их боевые корабли… Это должно было показать Химико, что ее обставили. Та, кого она считала лишь инструментом. Уязвить ее гордость.

— Я могу быть там рядом с тобой, — предложил Кайто.

— Но тебе не обязательно светиться…

— Потому что я никто? — хмыкнул он. — Мы и так подписали себе смертный приговор, империя сделает все, чтобы стереть нас, а я не хочу так закончить. Вокруг все напичкано камерами, уж где-нибудь отлично видно мое лицо — они в курсе, что я твой помощник. Я знал, на что подписываюсь. Это не ради тщеславия, — улыбнулся Кайто. — Я просто на твоей стороне и хочу быть рядом с тобой. Мы же с самого начала вместе в это встряли и вместе вытащили ящик.

В задумчивости Акира кивнула. Заметно было, что она не одобряет такого течения мыслей, однако отговаривать Кайто не стала. Она знала, что им уже не скрыться, не выйти из сражения, а отступать для их народа и вовсе считалось бесчестным.

— Тебе помочь с… э-э, составлением речи? — предложил Кайто. — А, передатчик, прости… Это Криврин.

— У меня тоже! — встрепенулась Акира, резко сев на кровати. Подтянув к себе планшет, она включила громкую связь: — Да?

— Имперский флот взял Варшаву в блокаду! — прорычал голос Криврина.

— Они появились в соседних нейтральных секторах, перешли в наступление! — подключилась Гадюка. — Сразу по нескольку кораблей перекидывали! Мы никак не могли их сдержать, они не пожалели ультрамарина! Обложили со всех сторон, сука… На нас идет линкор и еще всякая шушера. Мы дадим бой, но…

— Они объявили начало операции под предлогом пиратской атаки на мирную колонию, — сказала Акира, быстро листая новости в Сети. — Формально Дельта-117 принадлежала Коалиции, а мы якобы незаконно на нее высадились!

— Какая возмутительная хуйня! — рявкнула Гадюка. — И никого не волнует, что там были лаборатории?!

— Операция — что это вообще значит? — воскликнула Арчи, распахнув дверь. У нее за плечом маячил Блеск, тоже привлеченный шумом. — Почему не войну? Поди их разбери!

— Они не могут объявить войну, потому что у пиратов нет ни главы, ни правительства, а Семерых не признают не то что главы государств Коалиции, но и многие пираты, — разумно сказал Криврин. — В войне тоже есть свои ритуалы. В нашем случае их соблюсти крайне трудно. Но как бы там ни было… Нам нужно решать: направимся мы к Варшаве и попытаемся проскочить сквозь блокаду с помощью ультрамарина или попробуем действовать иначе.

— Иначе? — переспросила Гадюка. — Что это ты задумал?

— Я в любом случае постараюсь доставить Хотэя к Семерым и вернуться на «Тиамат», — поправил Криврин. — Но я не думаю, что «Смех» нужно вмешивать в это. Один подбитый корабль может подарить вам чувство власти, капитан Акира, но Хотэя не сравнить с лучшими боевыми кораблями Аматерасу.

— Но я могу помочь! — возмутилась Акира. — Мои способности вам нужны, капитан!

— А еще ты — наш козырь против Химико, если ее родственница выступит против принцессы, это скажется на мнении обычных людей и на верности армии, — отрезал Криврин. Кайто был с ним согласен, он сам прокручивал это в голове, но не решился встревать. — Как вы говорите, темная лошадка? Вам кажется, вас не воспримают всерьез, но я верю: вы способны все перевернуть. Вы можете вернуться к Иншале и использовать наше убежище, чтобы оттуда начать трансляцию в имперской Сети. Пока их внимание будет отвлечено Варшавой, это самое удачное время.

— Удача в курсе, что вы планируете использовать ее базу как приманку? — спросил Кайто.

Криврин рассмеялся:

— О, она не так наивна, знала, чем рискует. Если все станет совсем плохо, у нее хватит ультрамарина, чтобы эвакуироваться со своей командой… Конечно, это значит, что она предаст наш флот, но Удача это переживет, я уверен.

— Меняем курс, — решительно сказала Акира,