Юность на экране. Репрезентация молодых людей в кино и на телевидении - Дэвид Бэкингем

он называет ее «грязной потаскушкой» за то, что она носит сексуальную одежду, при этом хочет, чтобы она была его «малышкой», однако отвергает ее (и даже бьет), когда она добивается от него ласки. Платон (Сэл Минео), возможно, самый тревожный из всех троих: его родители развелись после многолетних ссор, и, хотя он должен жить с матерью, она редко бывает рядом. В ответ на свою брошенность он мучает и убивает животных; помимо этого есть признаки, которые привлекли внимание цензоров, что он может быть геем (у него в школьном шкафчике висит фотография Алана Лэдда[15]!)

Хулиганство в этом квазифрейдистском изложении, по сути, является следствием дисфункции семьи – а точнее, родителей. Джим, Джуди и Платон изо всех сил пытаются общаться с родителями; Джим неоднократно кричит на них в гневе: «Вы разрываете меня на части!», «Вы не слышите меня!»; Джуди бродит одна по ночам, видимо, потому что ищет внимания, а Платон утверждает: «Никто не может мне помочь». Платон получил психиатрическую помощь от «мозгоправа», а вот родителям Джима пришлось несколько раз переезжать, когда у него были проблемы в школе. Казалось бы, все они в глубине души нуждаются в любви, хотя Джиму необходимо обрести еще и мужество – качество, которого так не хватает его отцу. Он неоднократно призывает отца «заступиться» и дать «прямой ответ» на его вопросы, но тот не делает этого до самого конца.

В итоге три героя объединяются и образуют своего рода «семью». Джим и Джуди понимают, что любят друг друга, на следующие сутки после знакомства, а Платон явно хочет заменить ими родителей. В заключительных сценах Джим одевает Платона в свой культовый красный пиджак, а вскоре после этого отец Джима (обнаружив потребность быть «сильным») надевает на сына свой собственный пиджак. В какой-то степени Джим и Джуди снова интегрируются в нормальную семью среднего класса, но они уходят вместе, без родителей, и нет никакого успокаивающего авторитетного, взрослого голоса, чтобы восстановить порядок в самом конце фильма. Как утверждает Джеймс Гилберт[16], финал, в котором взрослые внезапно осознают свои собственные недостатки, слишком надуман, чтобы быть правдоподобным [14].

Наряду с этим смутно психоаналитическим объяснением преступности в фильме иногда появляются признаки более модного, экзистенциалистского взгляда на вещи. Джуди, в частности, любит холодные, нигилистические высказывания: когда Джим спрашивает ее, где она живет, она отвечает: «Кто живет?», а позже в фильме она называет себя «просто бесчувственной». Когда Джим спрашивает своего соперника Базза о «куриных бегах»: «Зачем мы это делаем?» – Базз отвечает в стиле Брандо: «Ты ведь должен что-то делать, не так ли?» Ключевая сцена происходит во время школьного посещения планетария, где детям рассказывают о вероятном и неизбежном крушении Вселенной и о том, что люди по сути своей одиноки – эта тема вновь звучит в заключительных сценах, которые разыгрываются в пустом планетарии.

У «Бунтаря без причины» есть несколько точек пересечения с двумя другими фильмами, которые я здесь рассматривал. Как и в «Дикаре», именно романтическая любовь становится для Джима искуплением, хотя здесь она также ведет к восстановлению семьи – семьи, в которой Джим научился быть настоящим мужчиной, в отличие от своего отца. Как и в «Школьных джунглях», здесь присутствует благожелательный, либеральный авторитет – полицейский по имени Рэй (конечно, не случайно его зовут так же, как режиссера). Перед нами снова образ «хорошего преступника», способного искупить вину, противопоставленный образу «плохого преступника», который должен быть наказан или в данном случае просто убит (как это происходит с Платоном, чьи травмы несовместимы с жизнью, и с Баззом, кому, кажется, не хватает «оправдывающих» черт характера, которые могли бы удержать его от падения с обрыва).

Тем не менее основная перспектива фильма совершенно иная. Кроме Рэя, все взрослые в фильме представлены в крайне негативном ключе – они не выполнили свои обязательства по отношению к детям. Даже Рэй в решающий момент, когда Джим приходит за ним в конце фильма, отсутствует. В центре внимания, безусловно, находятся три юных героя. Мы видим мир с их точки зрения, и в некоторых аспектах – в розовом цвете.

Каждый из этих фильмов имел огромный успех в прокате и породил легион подражаний. Благодаря им в последующие годы были сформированы более взвешенные представления о преступности. Одни названия отражают элемент «эксплуатации»: спорные темы снимались с небольшим бюджетом, сопровождались сенсационной рекламой, очевидно нацеленной на подростковую аудиторию. Фильмы «Волна подростковой преступности», «Подростковая буря», «Мятежный подросток» и «Кукла-подросток» появились в течение года или двух, за ними сразу последовали «Подростки из космоса», «Бунт на драгрейсинге», «Подростковые джунгли», «Бунт в тюрьме для несовершеннолетних», «Живи быстро – умри молодым», «Эта бунтарская порода», «Крутые и чокнутые», «Тайна средней школы», «Исчадия ада из средней школы», «Мотоциклетный гром», «Девушка на мотоцикле», «Неукротимая молодежь», «Юные и дикие» и многие, многие другие, вышедшие до конца десятилетия [15]. Однако я бы хотел сделать шаг в сторону и рассмотреть подборку британских фильмов, которые стремились решать те же проблемы.

Дискуссии о преступности среди несовершеннолетних: Великобритания

Удивительно, но кинематографические дискуссии о подростковой преступности в Великобритании, похоже, начались раньше, чем в США. Мы можем выделить множество фильмов 1930-1940-х годов, в которых молодые люди совершают преступления, хотя их юность редко сама по себе рассматривается как проблемная. Возможно, самый известный из предшественников JD фильмов (напомним, что это фильмы о несовершеннолетних правонарушителях) – «Брайтонская скала»[17] Джона Болтинга по роману Грэма Грина 1938 года. Фильм вышел в 1948 году, в главной роли – молодой Ричард Аттенборо. Однако даже здесь юный возраст психопата Пинки, которого играет Аттенборо, почти не акцентируется; фильм больше наследует гангстерским картинам тридцатых годов – что видно из его американского названия «Юное лицо со шрамом», – чем фильмам о «социальных проблемах» пятидесятых. Напротив, в этом разделе я хочу рассмотреть три британских фильма конца сороковых – начала пятидесятых годов, которые явно показывают проблему преступности среди молодежи и по-разному участвуют в более широких дискуссиях о причинах и устранении преступности среди несовершеннолетних.

Как и в Соединенных Штатах, тревоги по поводу молодежной преступности в Великобритании имеют долгую историю. Уровень беспокойства насчет роста преступности среди несовершеннолетних в послевоенный период можно проследить на примере более ранних проблем с «хулиганами» и специфическими молодежными бандами, такими как «скаттлеры» и «острые козырьки» в конце XIX века [16]. Как и в США, достоверных доказательств того, что уровень преступности среди молодежи вырос, было мало, но тем не менее этот вопрос привлекал все большее внимание общественности. Часто утверждалось, что преступность среди несовершеннолетних – следствие беспорядков военных лет (как в «Школьных джунглях»)