Алая птица - Анна Рудольф

Следы ужаса исчезли с его лица, мышцы расслабились. Но дольше всего за свободу сражались глаза — гнев и страх неохотно покидали их, сменяясь удовлетворением и довольством. Сенешаль натужно вздохнул, поднимаясь с пола.

— Благодарю за беседу, княжна, — руну молчания она тоже сняла. — Я доложу Его Величеству, что вы искренне чтите каждое его слово.

— Кто принес сюда птицу?

— Птицу? — он недоуменно взглянул на клетку. — Служанка Придворного мага по его приказу.

Она кивнула, принимая ответ, и проводила сенешаля до внешней двери. Очень скоро Мекаль смажется и станет похожа на неаккуратное чернильное пятнышко. Так бывает, когда долго заполняешь накладные и выписываешь распоряжения — испачкаешь пальцы и ненароком схватишься за щеку.

Айрин вовсе не ощущала стыда за совершенный поступок. На самом деле, ее сводили с ума голод и усталость.

Присев на кушетку, она набросилась на безвкусную жидкую кашу, а под колпаком обнаружила чашку постного супа. Блюда безнадежно остыли, но даже холодными казались Айрин пищей, достойной Всевышнего.

Утолив первый голод, она сняла с клетки платок. Синяя птичка тотчас перепрыгнула с жердочки на прутья и взглянула на девушку черной бусинкой глаза. Перышки у нее на крыльях и в хвосте светлели до перламутровой белизны, а на головке у клювика виднелась красная капелька.

Айрин запила бульоном черствый хлеб.

— Зачем он тебя притащил в эти ужасные мрачные катакомбы? Не волнуйся, крошка, я не дам ему ставить на тебе опыты.

Последнюю фразу она произносила особенно выразительно, расслышав хлопок зачарованной двери и скользящие шаги.

— Птица не для опытов, — ответил маг, останавливаясь на пороге. — При задымлении или иных проблемах с чистым воздухом в лабораториях она быстро умрет, и мы поймем, что пора уходить. Таким приемом пользуются на рудниках.

— Ты убьешь невинное существо?

— Я предпочту пожертвовать птицей, чем собственной жизнью.

Рунар подошел к кушетке, и Айрин подхватила клетку с испуганно чирикнувшей птичкой, после чего отошла на другой конец комнаты.

— Вечером я отнесу ее в зимний сад.

— Не неси ерунды! — взорвался маг, швырнув кусок хлеба обратно на тарелку. — Мы тут застряли, а мне не улыбается перспектива задохнуться во сне оттого, что кто-то умелый снова перекроет дымоход.

— Это была не случайность? — удивилась Айрин, вспомнив, как едва не сгорела заживо в этой самой комнате.

— Разумеется, нет! Меня поражает твоя беспечность: все вокруг вытаскивают тебя с того света, а ты снова упрямо лезешь на рожон.

Его слова заставили ее крепко задуматься.

— Ты прав. В последнее время, когда я начала активно использовать руническое колдовство, то потеряла бдительность. — Айрин замолчала и постучала пальцем по прутьям клетки, от чего птичка вспорхнула с полной зерна кормушки на подвесную жердочку и закачалась там, как на качельке. — Понимаешь, мне кажется, духи хотят, чтобы я жила, поэтому защищают меня.

— Ты говорила, им нет дела до людей.

— Возможно, из-за моего наследия? Я ведь последняя Эсталинор.

Маг несогласно покачал головой. Ей не хотелось снова спорить с ним, поэтому княжна пожала плечами и обратила внимание на разбросанные по столу свитки.

— Айрин, все это время им нужна была только твоя жизненная сила. Ты говоришь во сне на эскальтском, повторяешь снова и снова «salere», а еще «no dieharereve».

У нее по коже побежали липкие мурашки. Она совершенно не помнила, чтобы произносила что-то подобное, а снов не видела очень давно. Голоса с той стороны, обычно заглушаемые ее собственными мыслями, ночами звучали громче.

«Da vame skyrlaret», — шептали они без остановки. — «Refresesval, has dieharuren».

— Salere, — привычно отозвалась она, не замечая изменившегося выражения лица Рунара.

— Что «я знаю», Айрин? «No dieharereve» значит «не забирайте меня»! Они тебя убивают.

— Сайлен! — закричала она, швыряя в него иллюзорную руну, которую он с легкостью развеял.

Шепот духов шуршал в сознании, как надоедливая мелодия, которая, конечно, раздражает, но в повседневных заботах на нее учишься не обращать внимания. Теперь из-за расспросов Рунара игнорировать его стало невозможно.

— Замолчи, — умоляла Айрин, схватившись за голову и крепко зажмурив глаза. — Замолчи-замолчи-замолчи…

Раздался звон стекла, и маг сунул что-то пахнущее травами ей под нос.

— Пей сейчас же!

Она залпом осушила зелье. Теплая волна прокатилась по внутренностям, и веки Айрин налились тяжестью.

— Снотворное, — пояснил Рунар. — Ты проспишь около пяти часов, а потом мы что-нибудь придумаем. Скажи-ка мне, что конкретно они нашептывают тебе по ночам?

— «На тебе долг», «отдай, что забрала», — послушно перевела она, пристраивая голову у него на плече и широко зевая. — Ты оставишь меня?

— С чего ты взяла?

— Медовия хотела тебя видеть. Ты уйдешь. И будешь уходить снова. А я буду ждать тебя здесь одна, пока камни не обратятся в пыль.

Маг недоуменно вскинул бровь.

Однако Айрин уже умудрилась заснуть стоя, используя его в качестве опоры, да так глубоко, что лишь недовольно нахмурилась, когда Рунар не очень ловко перенес ее на кровать. Его раны от кнута почти зажили, но радость от исцеления омрачала цена, которую Айрин пришлось заплатить, чтобы облегчить его боль.

— Совсем скоро все закончится, — клятвенно пообещал он. — Прежняя власть падет, и ты станешь свободной. А мне действительно придется уйти. Надеюсь, ты меня простишь.

Глава 29

Дух кольца

Проснувшись, Айрин некоторое время лежала неподвижно и смотрела на полоску света, пробивавшуюся из-под закрытой двери. Сон неохотно распускал ловчие сети нить за нитью.

Ей привиделись горы в розовых на закате снежных шапках и сине-зеленое пламя в небе, знакомая повозка, запряженная верной Белой и волны ветра в травяном море.

В детстве бабушка рассказывала, что за Снежным хребтом в далеких северных землях, где у Ледяного моря живут кочевые племена, сияющие огненные ленты загораются каждую ночь и затмевают собой лунный свет. Северяне считали, что это стремительно несутся по небу духи — они разгоняют тучи, чтобы