Ночь кровавой луны - Ксения Акула

Ксения Акула

Ночь кровавой луны

Часть I. Начало пути

В синем небе плясали серебристые пылинки — звездная пыльца или блуждающие огоньки, как люди прозвали это явление. Завораживающе кружили в сгущающихся сумерках искорки, но жители деревни бежали, едва завидев их, считая звездную пыльцу предвестником всяческих бед. Травницы поспешно собирали тканевые мешочки и суетливо оглядывались через плечо, поплевав на землю, охотники складывали в заплечные кожаные мешки добычу и спешным шагом торопились из леса, а каменщик, что случайно оказался на перевале в этот самый момент, молился высшим, чтобы они оградили его от нечистой силы.

Давным-давно в народе шла молва про колдунов да ведьм, про темных эльфов и нимфетт, что служили злым и неправедным, и про лесную нежить, что плодилась под покровом тьмы да под светом кровавой луны. Только Век Кровавой Луны минул, а сказания и легенды не забылись, обрастая новыми подробностями, где правда и кошмарный вымысел смешались в такую кашу, что и не разберешь!

Колдунов истребили, ведьм казнили, а темных эльфов и нимфетт разметало по глухим лесам, где они и вымерли, только люди до сих пор боялись заходить в непролазные дебри, помня про рассказы бабушек и дедушек. Стоит зазеваться, а нечисть какая выскочит из чащи и наведет порчу либо проклятием каким одарит. Пусть новые времена, в которые могущественный король Сводолюб со своей несметной ратью освободили простой люд от власти колдунов и ведьм, и наступили, а все же с трудом еще верилось, что Век Кровавой Луны минул.

Вот и сегодня, едва завидев в небе серебристую пыльцу, жители деревни заторопились по своим домам, закрыли двери наглухо, заперли тяжелые засовы и сидели все вместе по лавкам, молясь высшим, чтобы уберегли их деревеньку от напасти. Не зря так ветер разгулялся, не зря так и сыплет с неба искрами, видно, нечисть балует.

Темными ночами, стоило людям очистить лес от своего присутствия, нимфетты выходили из своих убежищ, чтобы собрать пыльцу. Складывая ее в заплечные мешки, сшитые из листьев папоротника, ждали они, когда же небо почернеет, опуская на поляну непроницаемый полог. Тогда можно будет станцевать под светом луны, не опасаясь чужого присутствия, тогда жертвенный костер взовьется в небо, чтобы продлить жизни всем лесным существам, что еще не погибли от рук людей. Ждала и Нанда.

Когда птицы споют прощальную песню и затихнут, успокоенные шепотом ветра и тихим сиянием звезд, когда люди вернутся по своим домам и закроют железные засовы, Нанда выйдет на охоту. Нимфетты не показываются людям на глаза — это закон древних.

Нанда ждала, притаившись среди веток плакучей ивы, сбросившей листья в кристальную воду речушки, бегущей по равнине. Воздух здесь особо нравился нимфеттам, привлекал их насыщенными благоухающими нотками увядающих цветов и горьковатым полынным духом, и застоявшимся ароматом водорослей, оплетающих речное дно.

Нанда свесилась с ветки и опустила в ледяную воду полупрозрачную руку, играя пальчиками с мелкими серебристыми рыбками, нисколько не напуганными внезапным появлением нимфетты. Ведь ее народ — это порождение самих стихий, сама природа.

Задрав голову, Нанда с восторгом гадала, как в этом году пройдет праздник. Реинкарнация древних — самая ожидаемая ночь среди нимфетт, ночь перерождения.

Именно для торжественного обряда она сегодня и собирала звездную пыльцу, которой осыпают поляну и алтарь, где пройдет праздник. Древних представителей ее рода со всеми почестями уложат спать и накроют листьями папоротника, споют Прощальную Песнь и станцуют такой зажигательный танец, от которого звездная пыль взметнется в воздух, завихрится серебристой спиралью, унося к звездам души древних. А на их месте в Остарот, когда сойдет первый снег и солнце пригреет землю весенними теплыми лучами, проснутся новые нимфетты — нежные, как клейкие зеленые листочки, вырвавшиеся из почки навстречу жизни, ароматные, как яблоневый цвет, прекрасные, как восход. Только так рождались нимфетты, а иного появления на свет они не ведали.

Нанда прикрыла глаза и улыбнулась, погрузив руку в ледяную воду по самый локоть. В прошлом году Остарот подарил нимфеттам всего двух новорожденных девочек — Лею и Даринику, и древние плакали горючими слезами, предсказывая нимфеттам скорую смерть. Древних с каждым годом оставалось все меньше и меньше. Леса редели, реки высыхали, быстрые и звонкие ручьи становились мутными по вине людей, которые теснили нимфетт и загоняли прекрасных созданий в болота. Древние вымирали, забытые своими родителями — богами. Когда-то и нимфетт поддерживали целые кланы колдунов и ведьм, только жестокие люди уничтожили их отцов и матерей, сожгли ведьм, пронзили сердца колдунов острыми осиновыми кольями. Никого не осталось, всех истребили.

Нанда погрозила крошечным, почти детским кулачком в сторону людского поселения, где до сих пор звучали удары топоров и визжание пил. Строили новые дома из срубленных деревьев, оголивших еще один участок ее родного реликтового леса. Этих людей не останавливали ни духи, ни болотная гниль, ни буйства самой Матушки Природы. Их ничего не страшило из того, о чем знала сама Нанда, поэтому нимфетта боялась людей, избегала их и пряталась, как только в лесу появлялся дровосек или травница. Иногда на полянку, где она любила отдохнуть под трели соловья, забредали детишки, но и им Нанда не показывалась, скрываясь в листве деревьев, потому что древние наказали бояться и прятаться. А Нанда — хорошая нимфетта. Она знает правила древних и неотступно следует им.

Именно поэтому сегодня Нанда сидела в ветвях ивы дольше положенного. Хотя ее подружки, наверное, давно резвятся, собирая звездную пыльцу. Только Нанда упрямо настояла на том, чтобы пойти именно на эту полянку, которая приглянулась ей очень давно. Здесь неподалеку Нанда родилась, потому что в те времена, когда она появилась на праздник Остарота, люди еще не знали о существовании реликтового леса, они боялись неприступных гор и не шли через них.

Где же те времена?

Увы, они канули в лету.

Внезапный шум совсем рядом отвлек нимфетту от созерцания серебристых рыбок, стайками снующих в воде туда-сюда. Нанда напрягла заостренные ушки, но слишком поздно, ветви ивы раздвинулись, и детское личико с огромными сапфировыми глазами уставились на нимфетту с восторгом.

— Ооо, — пропела девочка, закрыв ладошкой рот. — Какая красивая.

Она прошептала еще что-то, но Нанда не слушала девочку, прячась под ивой и дрожа, как осиновый лист на ветру. Она бросила свой заплечный мешок вместе с уже собранной звездной пыльцой, и рванула в лес, перепрыгивая с бережка на валун, а с валуна