Алая птица - Анна Рудольф

— Помогай.

Жули принялась ловко обрабатывать мазями страшные рваные раны и припухшие рубцы. Понаблюдав за ее работой, Айрин вернулась к кандалам, которые не додумалась снять раньше. Эскальтские руны расправились с замками в два счета. Магические оковы сопротивлялись чуть дольше, да и то из-за плохо смазанных петель.

Рунар пошевелился во сне, но ленты не позволили ему перевернуться на бок.

— Госпожа, я закончила. Две отметины уходят на живот и на грудь, как быть с ними?

Айрин задумчиво пожевала губу.

— Помоги его приподнять.

Она нарисовала на двух клочках бумаги по связке исцеляющих рун и с помощью Жули подложила их под раны.

— Это сработает? — удивилась девушка.

Айрин мрачно пожала плечами. За гранью этого мира в нее уже вцепились призрачные руки.

Те же руны она нанесла на всю спину Рунара. Результат выглядел так, словно княжна собралась приносить наставника в жертву древним богам.

Жули сложила руки в молитвенном жесте.

— Всевидящий, сбереги моего господина и позволь верной слуге твоей разделить его страдания.

— Вот так преданность, — не сдержалась княжна.

— Я обязана ему жизнью, — ответила Жули, не отрывая тоскливого взгляда от спящего мужчины.

— Где ты научилась перевязывать раны?

На этот раз она помедлила с ответом:

— Много лет назад я сбилась с пути, и Всевидящий пожелал проверить крепость моей веры. Я благодарна Ему за все испытания, потому что отныне мои глаза видят ясно.

Айрин никак не ожидала услышать подобные речи из уст служанки. Даже принцесса Мериэл, земное воплощение драмы, предпочитала менее патетичные обороты. Нечто чуждое сквозило также в мимике и жестах Жули. Порой в ее присутствии Айрин ловила себя на мысли, что за ней наблюдает не одна, а дюжина пар глаз.

Поэтому, стоило Жули выразить желание остаться, Айрин отослала ее прочь собирать информацию.

Невольно прислушиваясь к ровному и глубокому дыханию Рунара, она неторопливо сматывала оставшиеся бинты и собирала опустевшие баночки из-под мазей.

Ситуация окончательно вышла из-под контроля. В самое ближайшее время Айрин стоило бежать из столицы, сверкая пятками, пока Реджинальд Освободитель не приказал сжечь ее живьем. Дворцовые интриги ее не касались, и лезть в них было большой ошибкой.

Она не могла вернуться в Дубовый Перевал. Значит, идти следовало на юг, где, согласно записям, располагалось прежнее имение ее отца. Однако прежде Айрин собиралась разыскать Лутара Олимандера. Только что она могла предложить барону?

Из мыслей ее выдернул полурык-полустон: Рунар нахмурился во сне и скривился, пробормотав что-то. Айрин накинула на себя магическую пелену, чтобы рассмотреть его ауру.

Заклинание давалось ей легче прочих: нужно было всего лишь ощутить себя частью энергетического потока. Эту особенность Рунар назвал чувственной магией. Подобным она баловалась в детстве, любуясь на мерцающих насекомых и животных. Больше всего ей нравилось наблюдать за растениями и стихиями. Теперь она понимала, что видела ток жизненной силы в окружающем мире, а тогда просто бегала за фиолетовым ветром с воздушным змеем в руках. Змей был склеен с помощью рыбьего клея из тончайшей рисовой бумаги, купленной на сбережения от нехитрой работы сказочницей, и всегда взлетал до самых облаков.

Рунара окутывало грязное бурое свечение ненависти с блеклыми красными проблесками физической боли. Его сон оказался более хрупким, чем ожидала Айрин — маг остро реагировал на любое постороннее движение рядом с собой и вспыхнул пугающей чернотой, стоило девушке прикоснуться к его голове.

Она поспешно скользнула пальцами на спину, проверяя повязки. Его кожа пылала от покрывающей ее магии, а мускулы на ощупь напоминали жгуты. Айрин вдруг испугалась, что под влиянием кошмара он подожжет кровать или сделает еще что-то не менее опасное. Она сбегала за куском мела и, ругаясь сквозь зубы, начертила на стене очищающую от магии руну Райлэр.

Вернувшись к кровати, она обомлела: золотой кулон Рунара лучился лазурным светом, как заключенная в оболочку звезда. Такое же свечение, разве что намного слабее, исходило от духов рун, когда девушка встретилась с ними лицом к лицу.

Кулон ритмично пульсировал, сопротивляясь действию руны. Постепенно его свечение покорилось колдовству и сошло на нет.

Айрин еще некоторое время нерешительно потопталась около кровати, потом оставила наставника в одиночестве.

Она притворила за собой дверь и огляделась, зацепившись взглядом за гобелен, скрывавший потайной ход. Загадка Оффан и Теневой стражи вновь завладела ее разумом.

Айрин припомнила день, когда в зимнем саду у пруда вместе с Розой слушала урок леди Шопьер, сухопарой женщины в годах, обучавшей младшую принцессу искусству поэзии. К простолюдинке леди отнеслась без энтузиазма, но и прямых возражений не высказала, поэтому Айрин провела два часа драгоценного свободного времени, старательно запоминая каждое пояснение леди Шопьер и послушно придерживая туесок с личинками, которыми Роза в это время кормила пестрых тупоносых рыб размером с младенца. Принцесса закатала рукава платья по локоть, открыв едва различимую отметину на запястье. Тогда Айрин приняла его за старый след от укуса очередного плотоядного любимца Розы, тех же крокодила или пумы, теперь же предположила, что им вполне могло оказаться клеймо в форме Оффан.

«Как же громко вы кричите о демонах, а сами пользуетесь наследием Эскальта. Будет смешно, если у меня прав на трон больше, чем у нынешнего короля», — мрачно фыркнула про себя Айрин и принялась копаться в сундуках в поисках того, что бы могло помочь исцелить Рунара.

Так она добралась до тайника в полу, который заметила только из-за нечеткого следа пальцев на слое пыли. Каменщик подогнал плиты очень точно, так что с высоты человеческого роста разглядеть в полумраке крышку было практически невозможно.

Айрин оглянулась на дверь комнатки, затем вновь уставилась на тайник. В ней боролись два противоречивых желания: довериться или проверить. Помучавшись с минуту, она начертила руну.

— Бабушка учила: доверяй, но проверяй! Мудрейшая женщина и много чего… Всевышний!

Внутри на леднике в ряд стояли восемь покрытых инеем фляжек. Два гнезда пустовали. Айрин осторожно взяла в руки ближайшую и удивилась ее тяжести.

Запах у зелья оказался неприятным и отдавал железом. Вергрит не подавала признаков активности, поэтому Айрин поднесла горлышко к губам, поколебавшись, пригубила и тут же сплюнула.