Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

Профессор приложил пальцы к уху. демонстрируя, что ему в наушник идёт некое вещание. Старец Кулик улыбнулся и ответил:

— С удовольствием вас послушаю.

— Первое следствие, — деловито начал Вейзель. — Неживая «материя» не может существовать вне какого-либо организма — всегда найдётся организм, частью которого является данный объём «материи».

Снова повисла пауза. Она была сделана намеренно, чтобы студенты смогли уловить смысл только что сказанного. Несмотря на всю чёткость формулировки, сознанию, цепляющемуся за материалистическое мировоззрение, было трудно отлепиться от прежних представлений. Даже для такого быстродействующего аппарата, коим является человеческий мозг, потребовалось несколько секунд, чтобы проанализировать и воспринять семнадцать слов.

— Я читала об этом! — заметила Настя. — В Интернете.

— Я тоже читал, — согласился Антон. — Но мне один с пятого курса книгу давал.

— Прекрасно! — восхитился Вейзель, как бы одобряя признания наших героев, но обращаясь с этими словами не к ним, а к старцу Кулику. — Ваши формулировки, как всегда, точны! Продолжайте!

— Поясню, — деловито продолжил Вейзель.

Он подробно рассказал, что все наши клетки состоят из водорода, углерода, кислорода и других элементов. То есть всех тех элементов, которые встречаются и вне живых организмов. И такая картина присутствует, включая и человеческий уровень организации вещества. И уровнем выше, оказывается, правят те же самые закономерности и алгоритмы. Если Земля живой организм, то все живое уже внутри неё!

— Вы понимаете полезность и применимость этого следствия в повседневной жизни? — горячился Вейзель. — Она весьма наглядна! Допустим, экология.

Это горы, реки, леса, нефть, воздух. Если они не часть нашего организма, то часть другого организма. Организма планеты Земля. Или, может, даже какого-то ещё более крупного организма!

— Вы можете себе представить такой организм? — удивился старец Кулик.

— Представить? — демонстративно переспросил Вейзель и, как бы прикрываясь кавычками, столь же демонстративно вызывающе ответил. — Нет! Но проявления этого организма — они весьма наглядны. Вот, например, что можно в этом контексте осознать в первую очередь: вулканы, штормы и те погодные явления, которые обрушились в последнее время на ничего не понимающую Европу. И это процесс жизнедеятельности того самого организма, уровень которого значительно выше, чем наш с вами!

Гул одобрения, словно легкий ветерок, пронёсся по залу. Не исчезающие голографические образы синхронно стали превращаться в смерчеобразные структуры, наглядно демонстрируя одинаковый ход мыслей в головах у студентов.

— Примите как иллюстрацию к сказанному вами. Мы, когда моемся под душем или сушим волосы феном, тоже создаём примерно такую ситуацию. Но на гораздо меньшем уровне. Вдумайтесь: каково в эти моменты бактериям, поселившимся на нашем организме? И нет оснований полагать, что они осознают происхождение обрушившихся на них «стихийных бедствий», — сказал старец Кулик и добавил: — А, возвращаясь к вашему примеру, замечу: Европе надо проанализировать информационные потоки и выяснить что не так сделали европейцы?

Снова по залу пронеся тот же самый ветерок одобрения. Профессоры, глядя в глаза слушателям и зрителям, удовлетворённо кивали головой, отмечая появившуюся во взглядах готовность к трансформации. Незаметно исчезла пространственная графика, а само пространство снова стало прозрачным. Софиты плавно изменили свой спектр с белого на тускловато-жёлтый.

По нашим правилам, почётная обязанность быть специальными представителями нашего театра лежит на победителях лотереи, — громко и торжественно объявил Вейзель. — Сегодня мы узнаем, что же всё-таки не так сделали европейцы. И узнать это предстоит паре наших победителей. Антон и Настя! Попросим их!

Все захлопали, а Антон и Настя стали тревожно готовиться к чему-то ещё никому не понятному.

Некоторое время ничего не происходило. Только тал хлопал, выходя на один общий такт, а Вейзель смотрел на наших героев, одобрительно кивал и загадочно улыбался.

Постепенно шум аплодисментов растворился в не понятном хорусе, а потом просто сменилась окружающая картинка. Так быстро, как будто одним кликом кто-то всемогущий перенёс студентов в какой-то другой документ.

Церквушка-простушка

В старинной церквушке на прокопчённом веками мозаичном потолке едва удерживались лики древних звёздных богов. Вот уже несколько веков они из последних сил цеплялись за осыпающуюся примитивную штукатурку, не позволяя себе ослушаться приказа великого Творца. Древнее знание, которое лики несли будущим поколениям, безусловно, было гораздо более важными по сравнению с их собственной судьбой. 11 лики терпели и цеплялись за дряхлеющий носитель.

И только информационный пот временами сыпался невесомым прахом на исхоженный пол уцелевшей церквушки, как в наши времена, старея, осыпаются дряхлеющие жёсткие диски.

Антон, ничего не понимая и думая, что он всё ещё находится во власти ЗН-анимации, стал внимательно рассматривать измученные лица незнакомых ему существ. И юноше причудилось, что эти образы стали оживать и прихорашиваться и как бы просыпаться погас долгого-долгого сна.

Антон с нескрываемым любопытством смотрел на обратный «дождь», которым часть осыпавшейся краски медленно возносилась вверх. Она самостоятельно уверенно отыскивала места своего изначального крепления и в виде пикселей обновлённого изображения восстанавливала его потерянное качество.

Антону показалось, что между ним и образами стало в прямом смысле перетекать время, потекло и пространство. Антон буквально видел этот прозрачный призрачный поток. Он был исполнен в виде тягучего свежевыгнанного мёда, в котором обильно блистали крохотными гранями кристаллы какого-то вещества.

— Целая вселенная за каждым мазком краски! — восхищался вслух работой древнего художника Антон.

Юноша уже начал понимать, что вокруг него образовалась прежняя реальность, и он оказался в этой церквушке в качестве специального туриста с прозаической целью посмотреть рисунки, мозаику, лепнину. Ну, что ж, это было интересно, и уверенная красота древних строений, безусловно, притягивала Антона. Он даже стал прислушиваться к отдалённому голосу экскурсовода…

И вдруг, в один момент, его позиция поменялась. Антон по-прежнему видел то же самое место, где он стоял всего мгновение назад. Вокруг по-прежнему были трескучие экскурсоводы, суетливые посетители, таинственные служители. Но сам Антон явно на всю эту картину взирал откуда-то со стороны потолка.

— Умер, — осенило Антона. — Вот только вчера показывали, как душа летает над телом. А сегодня — я сам полетел. Жаль… Где там моё тело?

Антон посмотрел вниз, но его тела не было.

— Тогда не понимаю, — удивился юноша. — Либо не умер, либо тело уже успели стащить.

Пока он непонимающе размышлял над сложившейся ситуацией и её непонятными особенностями, откуда-то из мрачной глубины средневековых строений вышел сверкающий радужной чешуёй дракон. Он спокойно приблизился к Антону и произнёс:

— Здравствуй, Антон! Меня зовут Азия. Или просто Ася. Я долго ждала тебя. Пойдём со мной, я покажу тебе мир.

Антон удивился, и удивился он не столько дракону вообще, сколько тому, что этот дракон был говорящим. Удивился, но пошёл с ним. Потому что понимал: ничего другого ему, в общем-то, не оставалось.

Антон и Ася зашли в какое-то строение, где заранее были установлены два прибора.

— Телескоп и микроскоп, — прокомментировал дракон, а затем предложил: — Антон, хочешь посмотреть, как живут люди на какой-нибудь планете?

— Хочу, — согласился юноша. — Куда смотреть?

— Можешь смотреть в микроскоп или в телескоп — неё равно. Картинка будет одна и та же.

— Это ещё почему? — удивился Антон. — Разве функции этих приборов не разные?

Потому что пространство размера имеет форму окружности. А наше восприятие размера выстраивается гиперболически. Что удалённое большое, что близкое малое — всё будет одного размера, — пояснила Ася.