Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

— Всё, вроде, очень даже ничего, — произнёс дракон с таким выражением, словно вместо Антона подвёл итог этому осмотру; юноша смутился, покраснел и быстро уставился в микроскоп, а Ася продолжила: — Но микробы опять стали плодиться и размножаться и делать своё микробное дело. Новые прыщи со временем покрыли весь организм, и он стал противным и вонючим.

— Фу! — непроизвольно вырвалось у Антона в ответ на увиденное в микроскоп.

— Но микробы это делали не со зла. Они и не думали, что этот организм живой. Жили себе да пожива- пи. Без всякого плохого умысла. И ели живую плоть неопознанного организма. И какали тут же, — последнее выражение, запросто произнесённое Асей, вызвало у Антона непроизвольную улыбку.

Юноша смотрел в окуляр и видел, как непонятные существа создают новые и новые города, сети дорог и всякую там инфраструктуру. Рядом с городами возникали отвалы свалок. Затем они вырастали и посреди городов.

— Понятно, к чему всё идет…, - сам себе ответил Антон и в этот момент спохватился: — А Настя где?

Я не знаю, — ответил сильно скомканной скороговоркой дракон и продолжил свою бесконечную сказку: — Микробы и не догадывались, что, не вытерпев зловония и зуда, собрался как-то организм, да и задумался: что бы ему такого сделать, чтобы перестало вонять и чесаться? Помыться что ли? Или у костра дымком прокоптиться? Или грязью обмазаться? Или ещё что уместное сделать? И решил организм испробовать все способы, но на разных местах своего необъятного тела. Одно место — помыл, другое — прокоптил. На третьем месте — это, видимо, была его самая удачная мысль — организм решил заставить микробов самих уничтожать друг друга. Он взял и раздавил два главных прыща. А гноем, полученным после раздавливания, смазал многие пространства вокруг. И микробы узрели и унюхали катастрофу. Но, не поняв, кто её сотворил, озлобились друг на друга и стали друг друга уничтожать.

— Здорово я придумал! — восхищался собой умный организм.

— Прямо как Торговые центры в США, разрушенные якобы попавшими в них самолётами, — вслух подумал Антон, а потом, подумав немного, заспорил сам с собой: — Хотя нет. Там рухнули три здания, а здесь только два «прыща»… С другой стороны, по официальным отчётам прошло, что только два, а о третьем 70-этажном небоскрёбе все организованно и официально забыли…

— Микробы с разных мест организма смотрели за этой войной. По-разному это действо отзывалось в их микробных сердцах, — продолжал дракон. — «Копчёные» микробы встали на сторону тех. кто раньше населял два больших раздавленных прыща — потому что в тайне были с ними заодно. «Мочёные» микробы сторонились этой непонятной войны — потому что они и были микробные правители и не могли помогать своим рабам. Другие микробы, мелкие, жёлтые, с узкими глазками, думали так: «Помогать этим, из двух прыщей, мы не будем — они и с нами раньше тоже воевали. Они чокнутые. Мы же теперь смирные и никому не делаем зла».

— Китайцы что ли, — предположил Антон. — Нет, вьетнамцы. «Вьетнамцы» с другой планеты.

— Организм же знал, что этих микробов, смирных, он убирает так: либо смывает водой — большим потопом, либо трясёт и стряхивает с себя. Этих процедур обычно хватало. Другие микробы, тоже жёлтые и тоже мелкие, и тоже с узкими глазками, но не такие смирные, как первые, ничего не думали о глупой микробной войне. Они знали: их так много, что никаких снарядов не хватит у всех остальных микробов, вместе взятых, чтобы их победить. Ничего они не боялись: жили и размножались, очень быстро. Организму они больших неприятностей не доставляли, потому что мелкие, ели мало, воняли мало. Но всякий раз, проводя рукой по восточному участку своего огромного тела, там, где были колонии этих жёлтых паразитов, организм нащупывал огромный длинный рубец.

— Точно китайцы! И Великая китайская стена! — прокомментировал Антон эту часть сказки.

— Но пока организм не знал и не решил, что делать с желтыми микробами, — продолжала Ася. — Зато знали и уже делали другие микробы: самые злые, самые хитрые, коварные и воинственные, самые вонючие и самые прожорливые. Они по приказу своей матки посеяли среди жёлтых тех микробов семя раздора, созданное самой же маткой самых вонючих микробов. А семя это такое. У жёлтых микробов был один собственный объединяющий и направляющий их по жизни запах, менять его жёлтые микробы не хотели и не стремились. Самые вонючие микробы посеяли семя сомнения: а правильный ли этот запах? А из того ли места он исходит? А к правильному ли результату он ведёт жёлтых микробов? Образовался другой ещё запах, второй. В результате жёлтые микробы стали делиться своим количеством на две колонии на одном месте организма. Колонии слушались каждая своего запаха, которых теперь уже было несколько.

— Нет, не Китай, а Корея, — поправился Антон. Ему уже стало любопытно, о чём эта сказка. И юноша заинтересованно ожидал развязки сюжета.

— Какое-то время этот процесс был безобидным. Но самые вонючие микробы владели такой тайной, которая позволяла им стравливать всех остальных. Они знали, когда колония жёлтых микробов разделится на две равные части, эти части пойдут друг на друга войной — убивать за «правду» в навязанном им запахе. Захлестнёт и погубит эта война и «копчёных», и «моченых», и «смирных жёлтых», и всяких других микробов.

Только самые вонючие, благодаря своей коварной хитрости и потому, что никогда не имели своей родной колонии, то есть ничем не рисковали в этой войне, вот они-то знали, что для них всё окончится хорошо.

— Будет ли? — следил за микробной возней организм, перелистывал страницы старинных сказок и вспоминал, как не далее чем вчера большим куском льда он поморозил очередную микробную колонию. Ох, и помёрзло же этих мелких!..

Антон увидел, как один из материков непонятной планеты мгновенно покрылся толстым слоем льда.

— Оледенение, — подумал он, а вслух продолжил: — Как-то всё напоминает мне Землю!

— Конечно, напоминает, — подтвердила драконша.

Ведь ты и наблюдал за Землёй.

— Как? Я же смотрел в микроскоп! Там же были какие-то существа размерами с микроба, — удивлялся Антон.

— А ты всерьёз думаешь, что человек больше микроба? — удивилась драконша и исчезла вместе со своими волшебными инструментами.

Антон остался один. Он стоял и смотрел на покрытый росписями потолок забытой всеми церквушки. Помолодевшие на время мозаичные образы снова начали осыпаться и ветшать, грустными улыбками прощаясь с Антоном. А он всем своим юношеским телом ощущал, насколько человек мал перед любой стихией.

Настя стояла рядом и тоже с интересом разглядывала расписной потолок. Антон удивлённо посмотрел на неё. Он так проникся волшебством, что ему даже померещилось, что у Насти якобы такой же хвост, как у дракона Аси. Антон сам себе улыбнулся: почудится же. А Настя, заметив вытянутое лицо Антона, опусти- пл глаза вниз и незаметно провела рукой позади себя.

Студенты шагнули в открытую дверь старой церквушки…

Живая Земля

…И под аплодисменты зала снова оказались на I ой же самой сцене, где те же два профессора встретили их с глубоким одобрением. Не прекращая аплодировать, Вейзель произнёс:

— Излагайте, Антон! Увиденное вами очень интересует нас всех, здесь собравшихся.

— А что если наша планета Земля — живой организм? — набрался смелости Антон и вдруг напрямик спросил об этом профессора Вейзеля. — Ведь никакая наука не ставит этому запрета.

От неожиданности зал затих. Никто не ожидал такого резкого начала.

— Вы правы, Антон! — не смущаясь, откликнулся старец Кулик. — Очевидно, вы узнали что-то чрезвычайно важное. Мы слушаем вас. Говорите!

— Да, я вот тут подумал: а что если Земля является живым организмом? — повторил Антон. — Ведь теоретических запретов этому нет.

— А где же у неё ноги и руки? — со смехом спросил откуда-то из глубины зала всё тот же противный писклявый голос.

— Почему сразу руки и ноги? — серьёзно ответил Антон. — Известны организмы и без рук, и без ног. Например, тот же слизень. У него одно брюхо, а рук нет. Или червяк — у него нет ни рук. ни ног.