Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

Но тогда каковы размеры этого интеллекта? Кто им управляет? Бог? Или, точнее, кто вообще руководит всем этим процессом — и на микроскопическом, и па макроскопическом уровне? Как работает эта машина, в пределах которой сигналы идут по нескольку десятков миллиардов лет?

— Получается, Бог — гениальнейший руководитель? как-то не очень уверенно подытожил очередной фрагмент рассуждений старец Кулик.

— Если сигнал из точки «А» в точку «Б» будет идти гак долго, что по нашим земным меркам пройдут миллиарды лет, то тогда всякий смысл руководства такой системой попросту пропадает, — так же не очень уверенно ответил ему Вейзель.

Профессоры замолчали, каждый думал над только что сказанным и лихорадочно выискивал варианты выхода из сложившегося логического тупика.

Студенты, затихнув, ждали решения этой проблемы. Попутно рассматривая своим внутренним оком красочные модели упорядоченного хаоса, которые нарисовал разум каждого слушателя в своём собственном мозге.

— А если в этой среде сигналы распространяются мгновенно? За ноль секунд! — первым что-то придумал старец Кулик. — Система как единое целое не могла бы существовать, если бы в ней не выполнялось такое условие.

— А разве оно выполняется? — неуверенно спросил Вейзель.

— В любой момент времени Создатель может проявить свою волю в самом отдалённом уголке Вселенной! — ответил старец Кулик и, словно иллюстрируя только что сказанное собой, резко повернувшись к Антону и Насте, произнёс: — Особенно если у слушателей, находящихся на нашем мероприятии, места номер 66 и номер 65!

Не сразу Антон и Настя поняли прямой взгляд профессора и не сразу сообразили о чём был его комментарий. Но по мере наступающего понимания от разгорающегося смущения у Антона и Насти стали явно перегревать те самые места, которыми они сидели в шестом ряду на тех самых креслах — номер 66 у Антона и номер 65 у Насти.

Студенты стеснительно поёрзали, не сознавая цель этих действий. Густо покраснели. А зрители мощно зааплодировали неожиданным счастливцам — как будто старец Кулик показал залу какой-то замысловатый и очень удивительный фокус.

— То, что разные философы называли Всемирным Разумом, Абсолютом, — вальяжно продолжил Вейзель, — это и есть та самая сверхмощная система. Именно она отождествляется у нас с потенциальными возможностями известного Всевышнего.

— Но в библии как-то всё по-другому написано…, - парировал старец Кулик.

— Сказанное мной не противоречит основным положениям библии, — оживился Вейзель. — Там, в частности, говорится, что Бог вездесущ. Он присутствует всегда и везде. Мы видим, что это так: Господь обладает неограниченными возможностями воздействия на всё, что происходит…

— Ну, всё, опять ударились в богословские споры с выносом мозга, — раздражённо шепнул Антон Насте. — Фигня какая-то, а не лекция. Так хорошо начали — о физике. А теперь какие-то сказки.

Настя в ответ улыбнулась. Ей было интересно и го, и другое. Но всё же она оставалась девушкой, для которой гораздо более важным был её потенциальный парень — Антон, а не муки науки и не лиги религии.

— Антон, — шепнула она в ответ. — Тебе не кажется всё это несколько странным?

— …Если всё совершается мгновенно. За ноль секунд, — громко произнёс старец Кулик, покрывая своим голосом перешёптывание студентов.

Он подошёл к краю сцены и пристально посмотрел на Антона и Настю. Так пристально, что им стало не по себе за только что проявленное столь явное неуважение к выступающему. Старец Кулик повернулся и подошёл к Вейзелю. Снова повернулся, теперь уже в сторону зрителей и резко произнёс:

— Тогда в виде кого в нашем обывательском понимании существует Бог?

Эта фраза была сказана таким мощным голосом, что звон от неё ещё долго гулял в тесном пространстве, оказавшись зажатым между параллельными стенами зала.

Под самое окончание эха какой-то писклявый женский голос, как это всегда в таких ситуациях случается, с какой-то невообразимой галёрки одиноко прорезал нарождавшуюся тишину:

— В школьные времена в учебниках по атеизму его изображали в виде старца, который стоит на облаке…

Все закивали, обнажая свою эрудированность в данном вопросе и выражая согласие по этой проблеме. А обладательница писклявого голоса, видимо, посчитав, что своим ответом попала в нужную точку, стала по очереди заносчиво улыбаться соседу слева и соседу справа.

В ответ эти соседи посмотрели на неё с таким обожанием, как будто из преданности обещали жениться.

И только Настю не покидало тревожное ощущение надвигающейся неизвестности…

Прототрансформация

То ли на студентов напала дрёма какая, то ли это старец Кулик напустил на них хмурь непонятную, Но только Антону и Насте отчётливо привиделся странный мираж.

Пустыня, раскалённая добела. Барханы, сложенные из золотого песка. Они медленно ползут, соревнуясь наперегонки с создающим их ветром. Запах сладкой падали, высохшей на бесконечно палящем солнце и так и не съеденной отсутствующими животными…

В дрожащем мареве так же медленно проявилась фигура невнятного человека, странным образом привязанного к кресту. Это распятие одиноко возвышалось на макушке остановившегося бархана, а рядом с ним с неба медленно стекали загадочные буквы и магические строки.

Некоторые из них были составлены из слипшегося песка, а некоторые — из жизненного духа, навсегда покидающего тлеющее тело распятого человека.

И очень печальный и, вместе с тем, глубокий дикарский восточный голос в монотонном распеве вслух озвучивал его предсмертные мысли:

— Солнце жжёт. Стою в пустыне на одной ноге без глаза… Негритянка! Зад и вымя!.. Вдалеке бежит… Зараза…

Вселение во Вселенную

— …Если говорить о Боге…, - задумался Вейзель, вспоминая детали хорошо известного образа и подбирая подходящие слова для его более точного описания, — это мыслящая Вселенная…

— Об этом говорил и Циолковский, — согласился старец Кулик, — предполагавший, что Создатель не имеет человеческого образа.

— Но Творец способен воплощаться в любой лик, — в свою очередь согласился Вейзель. — Его возможности неограниченны.

— Однако случаи, когда бы возникла такая необходимость, нам не известны.

Коллеги некоторое время молча смотрели друг на друга. У каждого из них свои мысли роились в голове. 11о высказать их вслух не успевал ни тот, ни другой. Молчаливый спор продлился некоторое время. Наблюдая за выражениями лиц этих спорщиков, зрители каким-то образом всё понимали без слов.

Интуитивно каждый давно уже пришёл внутри себя к тому заключению, что лично для него Бог и есть та самая мыслящая Вселенная. Старцы только озвучили эти сокровенные мысли каждого.

Но если это так, тогда получается, что весь наш мир есть продукт вычислений какого-то неимоверно огромного и мощного компьютера! А мы в этом мире являемся не более чем информационными образами! И существуем только в пределах неких вычислений!

В таком случае человек ничем не отличается от числа. Он точно так же, как обычный сигнал, может перемещаться в пространстве. И точно так же, как электромагнитная волна в обычном радиоприёмнике, может материализоваться в любом понравившемся ему месте. Но в пределах не перестающего работать компьютера под названием Вселенная.

Сможем ли мы, являясь всего лишь набором битов этой суперЭВМ, из самого её нутра умудриться рассмотреть её же саму, но только снаружи? Не проще ли нам, чтобы это осознать, проделать аналогичный эксперимент над любым битом своего персонального компьютера? Заранее зная, что ответ будет отрицательным…

Растерявшийся Антон, не успевший вовремя схватиться за логическую нить профессорских рассуждений, явно заскучал. И из-за этого он перестал реагировать на процесс. Юноша повернулся к Насте и, как бы даже жалуясь ей, спросил:

— Всё-таки как-то они лихо с физики в религию перепрыгнули?

— Ага. — согласилась Настя и, желая вернуть Антона к теме представления, вроде как неуверенно спросила: