Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

Антона словно переключили.

Эти слова разрубили его фантазии. Антон повернулся к девушке и посмотрел на неё с таким уважением, как будто она только что забила гол в самую что ни на есть «чистую» «девятку». «Вот никогда бы не подумал», — пронеслась чья-то мысль в его голове, и обескураженный неожиданностью мозг юноши уже привычными крупными мазками рисовал воображаемый крупный золотой колокольчик. Он пару раз нервно дёрнулся и издал хвалебный перезвон в пользу только что прославившейся Насти.

Настя

Когда отец и мать увидели этого только что родившегося белого ангела, то колебаний по поводу выбора имени у них даже не возникло.

— Настенька! — с бесконечной любовью в голосе произнёс отец, глядя на девочку.

Это имя, волшебным образом проникшее в этот мир из просторов самых сокровенных русских сказок, теперь само соскочило с его языка и буквально перепрыгнуло на только что родившегося ребёнка.

— Настя! — повторила счастливая мать, всмотрелась в лицо уже наречённого маленького человека и добавила: — Девочке с таким магическим именем просто предопределено быть самой красивой, самой умной, самой нежной. Ты слышишь меня, Настенька?

Так и произошло. Настеньку любили все. В детском саду, в школе, во дворе и вот теперь в институте. Она буквально купалась в разнообразной любви.

Разве что Антон, который, в свою очередь, очень нравился ей, почему-то не обращал на девушку того внимания, которого она ожидала.

Внешне Настя была настоящей красавицей. Соломенного цвета длинные прямые волосы всегда были чистыми, ухоженными и расчёсанными. Они переливались на дневном солнце всеми оттенками золота. А вечером, цепляя от заходящей звезды рубиновый спектр, волосы приобретали драгоценный медный оттенок. И тогда казалось, что сама звёздная царевна волшебных русских сказок посетила наше далеко не волшебное время.

Её голубые глаза могли менять свою глубину. Когда Настя общалась с Антоном, то её глаза приобретали оттенок небесной бездны, открывая перед юношей лазуритовые врата в простирающийся вокруг Земли необъятный сверкающий звёздами космос. Когда девушка разговаривала с другими, её глаза становились немного синее и блистали, как васильки на пшеничном поле волос — приветливо, беззаботно, украшая собой золотистое пространство обычного дня.

Прямой нос, чувственные, немного припухлые губы и строгий овал лица — всё это делало Настю принципиально красивой. Глядя на неё, становилось ясно, что Создателя в вопросе понимания красоты уже не одолеть — он сделал всё идеально точно и именно так, как это каждый из нас рисует в своих мечтах.

Настя никогда не стеснялась своего высокого роста — 178 сантиметров обычный рост русской девушки. А каким ростом обладают представительницы других народов — её абсолютно не волновало. В свободное от учёбы время Настя участвовала в показах коллекций известных домов моды, а также являлась лицом одной известной парфюмерной фирмы. Работы хватало. Но Настя поставила перед собой цель получить образование.

Здесь и увидела впервые Антона. О том, что это её будущий муж, поняла сразу. Но Антон ещё не знал этого…

Гениальный физик

Тем временем события в странном театре развивались по совершенно непонятной программе. Старец Кулик одобрительно кивнул на предыдущее изречение своего коллеги о фундаментальных физических постоянных. Он знал, что в науку без понимания физики не пролезть. Это не политикам спагетти по ушам электората развешивать. Здесь нужен кристальный ум, цифровой настолько, что его обладателю можно было легко тягаться с весьма нерядовыми жёсткими дисками.

— Лет тридцать назад один из учёных показал: если эти константы изменить хотя бы на один процент, мир не был бы так устойчив. Не возникло бы ни ядер.

Ни электронных орбит.

Антон посмотрел на Настю, явно ожидая очередной умный комментарий. Но девушка в ответ только пространно улыбнулась.

— То же самое можно сказать о космосе, — согласился старец Кулик. — Почему, например, планеты вращаются по строго заданным орбитам, а не по каким попало?

— В общем, как вы понимаете, мир, в котором мы живём, устроен по сложным законам, — в свою очередь, согласился Вейзель. — Его устойчивость определяют и физические константы.

Оба профессора посмотрели друг на друга и на зал. Студенты слушали и записывали. Пока все всё понимали, но старец Кулик вдруг рубанул:

— Получается, что Бог — гениальнейший физик?

Аудитория замерла. Кто-то должен был дать ответ.

Антон опять посмотрел на Настю. Теперь он уже в некоторой панике ожидал от неё комментарий. Потому что сам мгновенно перескочить с физики на геологию был попросту не в состоянии.

Однако девушка промолчала. Она снова улыбнулась и всем своим видом показала, что ничего комментировать пока не собирается: пусть ищут ответы без неё. И немного расстроившийся Антон вернул своё внимание сцене.

— В восьмидесятые годы прошлого столетия в науке произошло довольно любопытное событие. Появилась книга. В ней содержался прогноз о том, что будет в мире через двадцать лет. То есть в начале двадцать первого века. Книгу написал не физик и не специалист по научному прогнозированию, а известный писатель- фантаст Станислав Лем. Называлась она «Сумма технологий».

— Я читала. — шепнула Настя.

Антон услышал. Но теперь он не хотел реагировать на её слова. Дух примитивной борьбы качнул весы в его сторону. Юноша отметил для себя это сообщение, но сделал вид, что не заметил его.

— Я помню эту книгу, — скромно поддержал коллегу старец Кулик, интонацией явно намекая на то, что именно он помогал Станиславу Лему в работе над этим величайшим произведением. — Писатель предсказывал как будут развиваться научные и технические отношения в двадцать первом веке.

Антон уловил эту странную интонацию и удивился. Он не очень-то и понял: как могли работать над той самой книгой эти два разнесённых во времени человека? Но он также ещё и не полностью уверился в том, человеком ли был этот самый старец Кулик? Антону не переставало казаться, что он присутствует на просмотре удивительно живописного голографического представления, в котором всё настолько реально, что убедиться в нереальности происходящего без специальных средств было практически не реально.

— Я знаю, что вы славно потрудились над тем, чтобы Станислав смог детально пощупать будущее, — с полуулыбкой, сощурив глаза, прокомментировал намёк Вейзель и продолжил: — Один из разделов книги назывался «Бог как суперЭВМ». В нём поставлен такой вопрос: если Бог — мыслящая субстанция, то для этого сверхразума не существует никаких ограничений в творческой деятельности: будь то в создании человека или Вселенной.

Антон задумался. В его воображении разверзлось местное космическое пространство, открылась хрустально-угольная непознаваемая сфера, которая манила к себе слабыми переливами многочисленных одиноких звёзд. Среди этих алмазных россыпей Антон мысленно искал ту самую суперЭВМ. Или хотя бы кнопку для её запуска. Или другой способ включения. Или мониторы, чтобы взглянуть в глаза этому излишне секретному Богу…

Настя своей женской волной сразу же почувствовала, что Антон замечтался о божественном статусе. Он был нужен юноше не для того, чтобы управлять движениями звёзд и планет, раскручивать рукава галактик и манипулировать «чёрными» и «белыми» дырами. А для гораздо более приземлённой идеи.

— Ты её любишь?

Слова Насти подействовали на Антона, как земная гравитация на метеорит, несущийся в космосе — куда- то по своим «делам». После её вопросительного знака юноша принудительно вернулся с небес на Землю, дымясь от неравновесного нагрева. Жаль, что полёт фантазии так неожиданно оказался прерван, но вопрос Антон всё равно оставил без ответа.

Да и нужно ли было отвечать, если весь ответ уже содержался в вопросе? Просто сказать «да»? Солгать что-то типа «нет»? Вот если бы удалось достучаться до той самой суперЭВМ и попросить её выполнить всего лишь одну его небольшую просьбу, тогда можно было бы порассуждать и о любви на более высоких орбитах. А так…