Кроткие гиганты Ганимеда - Джеймс Патрик Хоган

«Это решение далось мне нелегко. Мой народ провел большую часть своей естественной жизни, скитаясь в глубинах космоса. Наши дети никогда не знали дома. Путешествие к Звезде Гигантов № 146 , как мы знаем, займет много лет. Во многом мы опечалены, естественно, но, как и вы, в конце концов мы должны подчиниться своим инстинктам. В глубине души мы не сможем успокоиться, пока вопрос о Звезде Гиганта № 146; не будет окончательно решен.

«Итак, друзья мои, я прощаюсь с вами. Мы унесем с собой приятные воспоминания о времени, которое мы знали здесь, на солнечном сине-зеленом мире Земли. Мы никогда не забудем теплоту и гостеприимство людей этого мира, как и то, что они сделали для нас. Но, к сожалению, это должно закончиться.

«Через неделю мы уйдем. Если мы потерпим неудачу в наших поисках, мы или наши потомки вернемся. Это я обещаю».

Великан поднял руку в прощальном приветствии и слегка наклонил голову.

«Спасибо вам всем. И до свидания».

Он сохранял позу еще несколько секунд. Затем трансляция прервалась.

Через полчаса после трансляции Гарут вышел из главного входа конференц-центра в Ганивилле. Он остановился на некоторое время, наслаждаясь первым намеком на зиму, принесенным с гор в ночном эфире. Вокруг него все было тихо, за исключением случайной фигуры, просачивающейся сквозь лужицы теплого оранжевого света, который лился из окон в переулок между деревянными стенами шале. Ночь была кристально чистой. Он долго стоял, глядя на звезды. Затем он медленно пошел по тропинке перед собой и свернул на широкую сквозную дорогу, которая вела вниз, между рядами шале, к огромной освещенной прожектором башне Шапьерон .

Он прошел мимо одной из опор корабля № 146; и двинулся дальше в пространство, охватываемое его четырьмя огромными плавниками, внезапно затмеваемое широкими линиями металла, парящими высоко над ним. Когда он приблизился к подножию одного из пандусов, которые вели на опущенную корму, и ступил в окружающий его круг света, полдюжины или около того восьмифутовых фигур выпрямились из тени внизу пандуса. Он сразу узнал в них членов своей команды, несомненно, расслабляющихся и наслаждающихся тишиной ночи. Когда он приблизился, он почувствовал по тому, как они стояли и как они смотрели на него, что что-то изменилось. Обычно они бы выкрикнули какое-нибудь веселое замечание или сделали какой-нибудь восторженный знак приветствия, но они этого не сделали. Они просто стояли там, молчаливые и замкнутые. Когда он достиг пандусов, они отступили в сторону, чтобы освободить место, и подняли руки в знак признания его звания. Гарут отдал честь в ответ и прошел между ними. Он обнаружил, что не может встретиться с ними взглядом. Никто не говорил. Он знал, что они видели трансляцию, и он знал, что они чувствовали. Он ничего не мог сказать.

Он достиг вершины рампы, прошел через открытый шлюз и пересек широкое пространство за ним, чтобы войти в лифт, который ждал ZORAC. Несколько секунд спустя его стремительно несли вверх в основной корпус Шапьерона .

Он вышел из лифта на высоте более пятисот футов над уровнем земли и прошел по короткому коридору к двери, которая привела его в его личные покои. Шилохин, Мончар и Джассилан ждали там, сидя в разных позах по всей комнате. Он почувствовал то же отношение, что и минуту назад у пандуса. Он постоял мгновение, глядя на них сверху вниз, пока дверь бесшумно не закрылась за ним. Мончар и Джассилан беспокойно смотрели друг на друга. Только Шилохин удерживала его взгляд, но ничего не сказала. Гарут испустил протяжный вздох, затем медленно двинулся между ними и некоторое время постоял, разглядывая металлический гобелен, украшавший дальнюю стену. Затем он повернулся к ним еще раз. Шилохин все еще смотрела на него.

«Вы все еще не убеждены, что нам нужно идти», — сказал он наконец. Замечание было излишним, но кто-то должен был что-то сказать. Ответ тоже не был нужен.

Ученый отвела взгляд и сказала, как будто обращаясь к низкому столику, стоявшему между ней и двумя другими: «Это #146;то, как мы #146;действуем. Они #146;беспрекословно доверяли вам все это время. Всю дорогу от Искариса... все эти годы. Вы...»

«Одну секунду». Гарут подошел к небольшой панели управления, вмонтированной в стену около двери. «Я не думаю, что этот разговор следует записывать». Он щелкнул выключателем, чтобы отключить комнату от всех каналов связи с ZORAC, а значит, и от архивных записей корабля.

«Вы знаете, что нет никакой ганимейской цивилизации, ожидающей на Звезде Гигантов или где-либо еще», — продолжила Шилохин. Ее голос был настолько близок к обвинению, насколько это вообще возможно для ганимейца. «Мы снова и снова просматривали лунные записи. Это ничего не дает. Вы увозите своих людей умирать где-то там, среди звезд. Возврата не будет. Но вы позволяете им верить в фантазии, чтобы они следовали туда, куда вы их ведете. Конечно, таковы пути землян, а не ганимейцев».

«Они предложили нам свой мир в качестве дома», — пробормотал Джассилан, качая головой. «Двадцать лет ваш народ мечтал только о возвращении домой. И теперь, когда они его нашли, вы снова забираете их в пустоту. Минерва ушла; мы ничего не можем сделать, чтобы это изменить. Но по иронии судьбы мы нашли новый дом #151;здесь. Это никогда не повторится».

Внезапно Гарут почувствовал сильную усталость. Он опустился в кресло у двери и посмотрел на три торжественных лица, уставившихся на него. Он ничего не мог добавить к тому, что уже было сказано. Да, это правда; земляне приветствовали его народ, как будто они были давно потерянными братьями. Они предложили все, что имели. Но за прошедшие шесть месяцев Гарут заглянул глубоко под поверхность. Он смотрел; он слушал; он наблюдал; он видел.

«Сегодня земляне встречают нас с распростертыми объятиями», — сказал он. «Но во многом они все еще дети. Они показывают нам свой мир, как ребенок открывает свой игрушечный шкаф для нового друга по играм. Но друг по играм, который приходит в гости время от времени, — это одно; тот, кто переезжает, чтобы остаться, с равными правами владения игрушечным шкафом, — это другое».

Гарут видел, что его слушатели хотели убедиться, почувствовать уверенность в том, что они думают так же, как он, но не могли, как и дюжину раз до этого. Тем не менее, у него не было выбора, кроме как пройти через это еще раз.

«Человеческая раса все еще пытается научиться жить в мире с собой. Сегодня мы всего лишь