Том 6. Дураки на периферии - Андрей Платонов

Ольга и Юшка спят по-прежнему и на прежнем месте. На большой кровати спит Сергей. На полу, около этой кровати, лежат постилка, подушка и одеяло, где должен спать сам Иноземцев, но он сейчас на кухне. На кухонной плите горят два примуса; на них варится и жарится пища. Иноземцев орудует на кухне по хозяйству: солит, перчит, пробует ложкой на вкус.

«Побольше, погуще, повкусней, посытней, — говорит он про себя. — Сережа приехал, его надо кормить хорошо».

Иноземцев вынимает часы из жилетного кармана, слушает их на ухо:

— Неужели четыреста десятый маршрутный еще не прибыл? Ему пора уже быть!

Он отворяет форточку и прислушивается. После краткой паузы слышится пение сирены далекого паровоза. Иноземцев спускает воздух из примусов, чтобы они не шумели и не мешали ему слушать паровоз, и вновь приближается к открытой форточке.

— Ага, вот он! — напряженно и тревожно говорит Иноземцев. — Давай, давай, Арчапов, натягивай, сейчас подъем на входе, не становись врастяжку!

Прислушивается; слышна очень тяжкая и все более редкая отсечка пара — понятно по звуку, что машина сокращает ход, несмотря на все свое напряжение.

— Топить не умеете! — огорченно говорит Иноземцев. — Теперь уж не вывезешь. Учил-учил их, чертей, а они меня осрамили…

Опять запел тот же паровоз — теперь долго и тревожно.

— Заплакал, стервец! — говорит Иноземцев.

Он тушит свои примусы, быстро надевает рабочий пиджак, фуражку и поспешно уходит, на ходу поправив одеяло на сыне и на Ольге с Юшкой.

— Отдыхайте пока, я скоро вернусь, — тихо говорит он спящим на прощанье и открывает дверь наружу.

Ночь. Большой паровоз идет со скоростью пешехода — паровоз берет в упор на подъем тяжеловесный состав. Вдруг паровоз бьется в учащенной отсечке, как в истерике: колеса машины буксуют, и опять тяжкий, редкий ритм, почти звенящая от перенапряжения работа машины, еле заметная скорость, почти остановка.

Из окна кабины глядит машинист Арчапов. На котле, у песочного ящика, сидит кочегар Лиза; ящик открыт, Лиза шурует внутри его инструментом.

Арчапов говорит Лизе:

— Как там, деточка?

Лиза:

— Здесь и песку не осталось. Тут глина одна!

Арчапов обращается к своему помощнику Ивану Подметко:

— Ты что ж песок берешь — не смотришь: станем сейчас врастяжку — и будем стоять до утра без ужина!

— Это роса ночная на рельсах — склизко. А может, тормоза где прихватило, — равнодушно произносит Подметко. Он берет рукою поводок сирены и дает два длинных гудка.

— С такой ездой и на пенсию уйти нельзя: скажут — ездил плохо, и мало дадут, — говорит Арчапов.

— А чего тебе — иди на пенсию, жуй до гроба казенные харчи! Я б ушел!

— Ну и ступай, паразит! А я еще старик свежий, я еще поработаю! Я хочу дослужиться до персональной пенсии, во как! Понятно?

И, трогая, реверс, Арчапов кричит Подметко:

— Держи пар до баланса, давай дутье во весь конус!

Колеса машины переходят в буксование. Вихри пара вырываются из-под цилиндра и окутывают почти весь паровоз.

Пустой путь впереди паровоза. На пути, навстречу паровозу, появляется Иноземцев. Он останавливается, глядит мгновение на машину, затем поворачивается и не шибко идет впереди машины, делая в это время следующее: он пригибается, берет песок из балластного слоя и посыпает им рельсы. Из окна будки машиниста глядит Арчапов. Впереди паровоза трудится Иноземцев. Паровоз работает на спокойном, тяжком ритме (это слышно по сифону, по отсечке, видно по работе машины, по вздрагиванию отсвета пламени в поддувальных дверцах, наконец, что бывает редко, это видно по мгновенному пламени, которое выбирают бандажи сцепных колес из рельс. Создается впечатление могущественного напряжения машины). Лицо Арчапова улыбается. Он вдруг исчезает из окна, тотчас же в окне появляется удивленный Подметко, а Арчапов сбегает по трапу на землю; он у работающей правой машины, берется рукой за машущий узел дышлового сочленения и водит рукой вслед за движением механизма, спеша ногами за ходом паровоза.

— Сыпь побольше, Иван Иванович, погущей, поровней, — говорит Арчапов.

Сквозь шум слышен голос Иноземцева:

— Пошли сюда Лизу или Ваньку с машины!

Арчапов кричит Лизе, уже спускающейся с котла по лесенке:

— Дочка, иди сюда поскорее, пожалуйста!

Лиза идет впереди паровоза и сыплет песок на рельсы. Иноземцев подымается на паровоз; он теперь ведет машину. Рядом с ним, несколько позади, Арчапов. Иноземцев манипулирует реверсом и регулятором. Вдруг — резкое буксование машины, из-под бандажей — огонь; Лиза отбегает в сторону от машины. Буксование прекращается. Иноземцев обращается к Арчапову:

— Что ж ты с плохим песком едешь?

— Да песок ничего, это состав, Иван Иванович, дюже велик!

— У тебя усы велики… Ступай на песок, я сам поведу, а девочку сюда пошли.

Арчапов сбегает по трапу на землю. Он впереди паровоза на баласте. Сыплет вручную песок на рельсы.

Лиза в кабине паровоза открывает шуровку (дверцу в топку) и загружает туда топливо. Иноземцев осторожно манипулирует регулятором и реверсом. Тяга машины увеличивается, могучая отсечка ускоряется. Подметко, показываясь рядом с Иноземцевым в окне кабины, кричит Арчапову:

— Давай, давай, старик! Усы береги, не пачкай!

Арчапов работает все более поспешно. Машина идет ему в затылок, Арчапов посыпает песок на рельсы почти бегом. Иноземцев открывает регулятор больше. Отсечка резко ускоряется, скорость паровоза сразу увеличивается. Арчапов уже бегом сыплет песок на рельсы. Но машина уже почти вплотную настигает его.

Иноземцев говорит Подметко:

— А теперь ты ступай на песок, поучись бегать, потом ездить научишься.

Подметко, сбегая по трапу с паровоза:

— Да это я научусь, я ко всему привык. Я такой человек!

Паровоз тянет за собой состав. Напряженно работают дышловые механизмы.

Утро в квартире Иноземцева. На ковре посреди комнаты сидят и занимаются игрушками Юшка и Ольга. Из кухни выходит, слегка хромая, Сергей; он утирается полотенцем и глядит на Юшку и Ольгу. Ольга со стесненным сердцем спрашивает у Сергея:

— Мне пора уже уходить или нет?

— Нет, — говорит Сергей. — Посидите, чего вы спешите. Побудьте у нас в гостях.

Юшка интересуется, что было на войне:

— А на озере Хасан вода глубокая?

— Есть глубокая, есть мелкая.

— На глубокой воевать лучше, страшнее.

Ольга с робостью спрашивает:

— А воевать вам интересно было?

— Ничего, — неохотно говорит Сергей. — Но мы их били не в полную силу.

— Одной левой рукой! — догадывается Юшка.

— Одной левой! — смеется Ольга. Она хватает Юшку на руки, и сажает его себе за спину, и носит его за своей спиной по комнате, придерживая ноги мальчика руками, а Юшка держится за шею Ольги.

Юшка:

— А отец где? Давайте обедать!..

Ольга опускает на пол Юшку и уходит на кухню. Сергей берет Юшку к себе на колени. Отворяется дверь. Приходит Иноземцев и с ним Арчапов. Арчапов почтительно здоровается с Сергеем. Ольга смотрит из кухни на Арчапова, потупляет взор, вытирает руки о подол юбки, снимает чайник с горящего примуса, ставит его опять; движения ее робкие и неуверенные. Арчапов недовольно глядит на Ольгу. Ольга говорит ему: «Здравствуйте!» — и повязывает платок на голову, собираясь уходить.

Арчапов:

— А ты зачем сюда явилась? Скажи, пожалуйста, проворная какая!

— Я воды напиться, — и, сказав, уже обращаясь ко всем, «до свиданья», Ольга вышла вон.

— Это кто? — раздеваясь, спрашивает Иноземцев.

— Племянница моя. Отец ее путевым обходчиком был, а теперь помер, а матери у нее давно нету… Чаем-то угостишь, что ль?

— Обожди чай пить. А дальше что?

— А дальше — ничего. Баба моя выгнала ее, чтоб рта лишнего в доме не было, и все. Ты знаешь, какая у меня баба!

Юшка, все время внимательно слушавший взрослых, соскакивает с коленей брата и исчезает за дверью.

Всем неловко. Иноземцев идет на кухню и возится там по хозяйству. Сергей задумался и молчит. Арчапов ласкает свои усы.

— А ты дома не хозяин, что ль, ты там посторонний человек? — из кухни угрюмо спрашивает его Иноземцев.

— Да, пожалуй, что и не хозяин… Я дома вроде нахлебника, Иван Иванович!

— Гляди, как бы ты и на паровозе чужим нахлебником не оказался!

— Ну, это, Иван Иванович, нипочем! Я ведь понимаю кое-что: мало — не много.

Входит Юшка. Он ведет за руку Ольгу. Ольга останавливается в дверях. Сергей привстает, подвигает свободный стул, чтобы Ольга села, и Ольга неуверенно садится. Иноземцев-отец выносит из кухни хлеб, масло, нож, посуду и ставит около Ольги, подразумевая в ней хозяйку. Ольга встает, режет хлеб, расставляет тарелки, сосчитав сначала пальцем, сколько людей есть налицо.