Том 6. Дураки на периферии - Андрей Платонов

Степан одно мгновение глядит на портреты Сталина и Пушкина. (Меж этих портретов — фотография Жени.)

(Из-за закрытого окна глухо слышится приближающаяся пионерская музыка с барабаном.)

Степан открывает шкаф, берет там лист бумаги, чернильницу, ручку, садится к столу, пишет.

(Пионерская музыка, судя по дребезгу оконного стекла, проходит мимо самого дома.)

Степан встает из-за стола, идет к окну, становится на подоконник, открывает оконные шпингалеты, сходит с подоконника, отворяет обе створки окна настежь наружу.

(Пионерская музыка зазвучала теперь громко, но все же слышно, что она удаляется, затихает.)

Степан вытаскивает из-под кровати маленький чемодан — тот, с которым он уже уходил однажды, когда Женя его встретила на улице, — открывает его, кладет туда свою верхнюю одежду, лежащую на стуле около кровати, и старые калоши из-за шкафа, а сам остается по-прежнему в ночной рубашке.

Запирает чемодан, несет его к платяному шкафу и прячет туда, тщательно закрыв шкаф.

(Пионерская музыка к этому времени вовсе замолкает вдали.)

Степан уходит в открытую дверь — на кухню; несет оттуда небольшую лестницу, приставляет лестницу к стене в комнате — к большой фотографии Жени (по сторонам этой фотографии висят большие портреты Сталина и Пушкина); убирает постель, взбивает подушки, аккуратно покрывает постель одеялом; берет щетку из-за шкафа, метет ею пол, ставит щетку на место, берет со стола конфетку из оставленного матерью завтрака, снимает с конфетки бумажку, конфетку кладет в рот, но сейчас же вынимает ее изо рта обратно и кладет на блюдечко, а бумажку-обертку рассматривает, потом бросает и бумажку:

— Неинтересная.

Берет книжку с тумбочки, открывает, листует ее, бросает:

— Скучные буквы…

Поднимает трубку телефона.

Краткая пауза.

— Отчего к нам никто не звонит?..

Краткая пауза.

— Я мальчик… Отчего по телефону к нам не говорят?.. Пусть скорей говорят, а то я жду.

Кладет трубку.

Садится с ногами на стул около тумбочки.

Ждет. Пауза.

Соскакивает со стула.

Лезет по лестнице к фотографии Жени.

Добирается. Целует Женю на фотографии.

Опускается по лестнице на две перекладины.

Останавливается в раздумье.

Опять идет на верх.

Целует Сталина на портрете (слева от фотографии Жени).

Целует Пушкина на портрете (справа от Жени).

Спускается вниз на несколько перекладин.

С перекладины лестницы переступает на подоконник открытого настежь окна.

Стоит мгновение на подоконнике, спиной к зрителю.

Делает шаг поперек подоконника — на улицу.

На втором шаге исчезает: проваливается на улицу.

(Обычный сложный гул улицы, звучавший из раскрытого окна все время, вдруг — на несколько секунд — умолкает; потом опять возобновляется.)

Комната пуста. На полу — бумажка от конфеты, брошенная книга, сор, сметенный в угол.

Стук в дверь.

Стук повторяется.

Почтальон приоткрывает дверь, заглядывает:

— Вторая почта. Заказное письмо.

Протягивает письмо.

Входит.

Кладет письмо на стол.

— Расписаться даже некому. Распишусь сам.

Открывает разносную книгу.

Расписывается тем же пером, каким писал Степан.

Берет записку Степана. Читает ее.

Звонит телефон.

Почтальон берет трубку.

— Алла! Это я! Нет, не Степка… Сейчас, сейчас…

Вытирает глаза.

— Я вам письмо заказное принес… От меня: от почтальона!.. Я сам от себя без марки принес…

Краткая пауза. Почтальон слушает телефон.

— Вы его мать? Тогда приходите домой: он сейчас покойник…

Кладет трубку.

Письмо Степана:

«Дорогая мама Женья ты не мама а не правда отец нас бросил польюбил чужую, я жить соскучилься а рожаться не хотел никого не просил, я знаю как нужно умереть взял и умьер в опщем меня нету и прощай Степан».

В комнате стоит один почтальон.

Он садится на кровать.

Резко стучат в дверь.

Почтальон не шевелится.

Затемнение.

Утро. Свет играет по стенам на лестничной клетке.

Катя и Безгадов спускаются по лестнице вниз.

Катя: — Ты врал! Ты знал все. Ты сволочь!..

Безгадов (ожесточаясь): — Да замолчи ты наконец, паршивка!..

Катя, приостановившись, бьет Безгадова по лицу: — Нa, гад!

Безгадов хватается за свое лицо и отворачивается от боли и для самосохранения.

Катя: — Не спекулируй своими детьми, не ври на постели… У тебя дети погибают, а ты с бабой живешь, ты меня целуешь!..

Катя прислоняется лицом к стене.

Безгадов быстро сбегает вниз, прочь.

Затемнение.

Больница снаружи. Вход в нее.

Появляются негр Люсьен и Женя; Люсьен ведет Женю под руку, в другой руке он несет маленький букет цветов и коробку подарков.

Они поднимаются по порожкам входа.

Из больницы открывается дверь — оттуда выходят навстречу почтальон и кондукторша.

Все взаимно раскланиваются.

Женя (с тревогой): — Вы от него? Ну что он?

Почтальон: — Великолепно! Одной ножки только не будет. Но сейчас же техника работает: приделают! Нога — ничто!

Кондукторша: — Он здесь пополнел, такой лежит умный и хороший…

Почтальон: — Мыслимое ли дело! С третьего этажа! У нас бы он не прыгнул…

Женя (не понимая): — Что?

Почтальон (сурово): — Ничего… Не удержала ребенка! Ну в общем до свиданья!

Раскланивается и уходит с кондукторшей.

Женя стоит растерянная. Ее осторожно поддерживает Люсьен.

Они входят в больницу.

Затемнение.

Комната Жени. Сидят одетыми Женя и Люсьен. Пауза.

Люсьен (робко): — Джена…

Женя: — Ну что?

Люсьен дотрагивается до ее руки, но сразу же оставляет ее и теряется:

— Вы… писем не читаете и газет…

На тумбочке, где телефон, лежат стопка газет и несколько запечатанных конвертов.

Люсьен: — Почтальон просит ответа… Он два месяца ждет ответ…

Женя: — Я знаю… Он говорил мне. Он просит, чтобы я отдала ему мальчика на усыновление. Он женился, и жена его тоже просит.

Люсьен вопросительно и нежно глядит на Женю.

Женя, беря руку Люсьена: — Я соглашусь, наверно, я во всем виновата перед мальчиком…

[Люсьен: ] — Вы не виноваты… Вы благородны.

Женя: — Нет, я не знала, как надо его любить… Наверно, надо сначала самой рожать детей…

Люсьен, гладя руки Жени: — Надо рожать, чтоб любить…

Женя, отдергивая свои руки: — Что вы говорите?.. Я хочу любить всех детей, не одних своих…

Люсьен (целуя руку Жене): — Будем… Будем всех…

Женя с печальной улыбкой трогает волосы Люсьена свободной рукой.

Стучат в дверь.

Женя (освобождаясь от Люсьена): — Да…

Быстро входит Катя Бессоне.

Катя: — Простите… Это вы — Женя?

Женя: — Я.

Катя обнимает Женю, целует ее в щеки и в шею.

Женя смущена и пытается освободиться.

Катя: — Простите меня… Я была женой вашего мужа, Ваньки Безгадова…

Женя освобождается от Кати.

Катя: — Не обижайтесь на меня: я узнала, что случилось с вашим мальчиком, и развелась с Безгадовым.

Люсьен, вставая: — Разводиться нехорошо.

Катя, разглядывая Люсъена: — А я ему дала по лицу и разошлась.

Женя, улыбаясь: — Вы милая…

Катя: — Ничего. Я пришла просить про-щения у вас… А где мальчик — он выздоровел уже?

Женя: — Нет. Завтра приходите, завтра его выпишут из больницы.

Катя: — Хорошо, я приду. Давайте водиться и будем подругами.

Целует Женю.

Женя целует Катю.

Прощаются.

Катя уходит.

Пауза.

Люсьен: — Джена!..

Женя: — Что, Люсьен?

Люсьен: — А ты Ваньку Безгадова не будешь опять любить?

Женя смеется:

— Едва ли…

И она кладет руку на плечо Люсьена.

Люсьен (печально, не замечая руки Жени на своем плече): — Я черный человек…

Женя (держа свою руку на плече Люсъена): — Разве?.. Я это нечаянно забыла…

Люсьен, улыбаясь, беря обе руки Жени в свои руки: — Я вас серьезно благодарю.

Отворяется дверь без стука.

Женя и Люсьен оставляют друг друга.

Приходит почтальон.

Почтальон — сразу: — Ну, как, хозяйка, надумала? Отдаешь сироту?

Женя: — Приходите завтра, поговорим еще.

Почтальон (недовольно): — Опять тебе завтра — почтовый человек хочет сидеть, а не ходить!..

Уходит.

Пауза.

Люсьен осторожно отряхивает невидимую пыль с рукава Жени.

Женя повертывается перед ним, и

Люсьен отряхивает ей также пыль со спины.

Затемнение.

Осенняя растительность в усадьбе больницы. Аллея. В глубине ее — крыльцо и вход в больницу.

Из больницы отворяются двери.

Выходит сначала Женя; она осторожно выводит под руку Степана; мальчик идет, опираясь правой подмышкой на костыль. Правая нога у него немощно висит.