Том 6. Дураки на периферии - Андрей Платонов

Четверо красноармейцев, державших шинель с Ольгой, быстро пошли, унося забинтованную Ольгу в ту сторону, откуда приехали; шаг их нарастает, и вот они уже бегут легким, осторожным шагом, не тревожа Ольгу, не раскачивая шинели. А впереди этих четверых красноармейцев видно, как быстро бегут вперед, удаляясь, растянутой цепью еще человек двадцать красноармейцев, но из этих удаляющихся красноармейцев через промежутки пространства отделяются по четверо людей, и эти четверо останавливаются в ожидании — для смены товарищей.

Первые четверо бегут с Ольгой, лежащей на шинели; рядом с ними бежит лейтенант Иноземцев, чутко следя за Ольгой.

Первые четверо красноармейцев добежали до новых четверых. Новые четверо бегут несколько секунд параллельно первым четверым, приноравливаются и с ходу, с бегу перехватывают концы шинели у первых четверых, продолжая бег. Лейтенант Иноземцев по-прежнему бежит со второй четверкой, наблюдая за Ольгой.

Перрон вокзала. На перрон прибегают четверо запыленных красноармейцев, несущих Ольгу. Появляется дежурный по станции, с ним врач и сестра. Дежурный отворяет им дверь, врач и сестра проходят в комнату.

Появляется Иван Иванович Иноземцев. Он обращается к дежурному:

— Это что?

— Происшествие, — сообщает дежурный. — Аварийный состав вел механик Арчапов.

Иноземцев — к сыну.

— Сережа, она жива? Здравствуй.

— Она дышит, отец. Здравствуй.

Они подают друг другу руки.

Иноземцев:

— Арчапов?! Это я виноват!

— Сами всех возить не управитесь, Иван Иванович, — говорит дежурный. — Чем вы виноваты? Никто не виноват!

— Врешь, виноватые найдутся!.. А возить есть кому. — Он делает жест в сторону закрытой двери: — Вон механик лежит!

Отворяется дверь, показывается медицинская сестра:

— Кто здесь Сергей Иноземцев?

— Я, — отзывается лейтенант.

— Пожалуйте сюда.

— Слушаю.

Сергей уходит за сестрой.

Соседняя комната. На диване лежит Ольга. Около нее врач. Голова ее забинтована свежим бинтом. Ольга покрыта одеялом до подбородка. Она улыбается навстречу Сергею и глядит на него ясными глазами.

Она говорит:

— Здравствуйте, Сергей.

Сергей склоняется к Ольге:

— Здравствуйте, Оля. Вы хотели меня видеть?

— Да… Я хотела вас спросить — красноармейцы все живы?

— Все живы и здоровы и благодарят вас. Спасибо. Кого вы хотите еще видеть?

— Юшку. Приведите его, — просит Ольга.

— Слушаю, — и Сергей поворачивается, чтобы уйти.

— Обождите. Потом пойдете.

Сергей остается. Доктор встает.

— Сестра, — говорит врач, — вы побудете здесь, а я скоро вернусь. Я за своим инструментом домой схожу. Ничего опасного у нее нет…

Около закрытой двери стоят в ожидании Иноземцев-отец, красноармейцы и дежурный. Дверь открывается. Выходит врач.

Иноземцев обращается к врачу:

— Доктор, она будет жить?

— Будет, конечно.

— А сколько?

— Что — сколько?

— Сколько, этого, времени она будет жить — может, недолго?

Краткое недоумение. Врач удивлен, но он понял вопрос и улыбается.

— Она всегда будет жить, — отвечает он и удаляется.

— Иван Иванович, а она вам кем же приходится? — интересуется дежурный.

Иноземцев угрюмо:

— Неродная дочь. Чужая. Никто.

Он поворачивается и медленно уходит.

— Мне к машине пора идти, — бормочет механик.

Навстречу Иноземцеву появляется в дверях Подметко:

— Я тебе говорил, Иван Иванович, что я героем могу быть. Так и вышло, только ребро, кажется, сломал.

— Заживет, — говорит Иноземцев и глядит на него. — А машина как?

— В капитальный ремонт пойдет.

Иноземцев молчит немного времени.

— Ольгу на шинели принесли, паровоз искалечен, а ты, значит, герой! — произносит Иноземцев. — Да будь ты проклят! Пошел прочь от меня!

Старый механик выходит из помещения и направляется к своему паровозу.

Семья Иванова

(сценарий)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Иванов Алексей Алексеевич, 35 лет.

Ольга Васильевна, его жена, 32 лет.

Степан, 13 лет, Петр, 10 лет, Настя, 6 лет } их дети.

Марфа Никитишна — Бабушка — мать Иванова, 65 лет.

Пашков Семен Гаврилович, работник отдела кадров электростанции, лет 45.

Софья Ивановна, лет 40, работница электростанции, обмотчица.

Габриэль, европейская девушка, 24 лет.

Исаев, Моргунов, Белоярцев } офицеры, товарищи Иванова.

Сестра

Инвалид

Безрукий инвалид

Санитарка

Ж.-д. машинист

Старик с ребенком

Красноармейцы

Американские солдаты.

И другие — по ходу действия.

Ночная тьма. затем вдалеке, — вначале очень далеко, — можно разглядеть точку света.

Свет приближается и приобретает более конкретный образ — сперва однако фантастический, словно дело происходит в другом мире, а не на привычной земле; веет метель-поземка, иногда она прекращается, и тогда видно звездное небо и окружающий ландшафт.

Свет вблизи: несколько сильных электрических светильников или два-три прожектора освещают небольшую территорию. На этой территории находится недостроенная, но уже действующая мощная электростанция, напоминающая организм без одежды и без покровов, у которого внутренние органы работают снаружи и на виду. Станция состоит из двух главных частей, соединенных меж собой: котельной и силовой установки; котельная представляет здание со стенами, далеко не доведенными под крышу, проемы окон закрыты матами, четыре низких дымовых трубы, выходящих из скелетообразного здания котельной, работают с дутьем; силовая установка имеет законченным только фундамент — сам турбогенератор закрыт комбинацией матов, щитов и прочих временных материалов, сквозь которые в яркие просветы частично видно туловище могучей машины. На территории станции много временных устройств, некие дебри обнаженной техники. На всех устройствах — следы стужи, ветров и мороза: огромные ледяные сосульки, полосы в мерзлом снегу, как роспись ветров. Слышен напряженный, высокий, непрерывный звук работающей станции, иногда заглушаемый шумом метели и затем вновь возникающий.

В краткий перерыв метели, когда делаются видными звезды на небе, виден также и окружающий ландшафт: силуэты гор справа и необозримая даль равнины, мерцающей снегом, прямо вперед и слева. Это Урал или Предуралье. Фантастичность и мощность пейзажа находится во внутреннем родстве с фантастичностью самой электростанции, работающей почти «голой» на открытом месте, как в таком же родстве находятся и звуковые элементы: завывающая поземка и высокая мелодия работающих машин станции.

Железнодорожная станция возле электрической станции. С мощным усилием паровоз везет состав с углем, пробивая грудью и светом метель, бьющую машине в лоб.

На станции меж путями и за ними — горы машин и механизмов, сваленных на землю, прикрытых брезентами и ничем не прикрытых. Горят костры, у костров греются рабочие, охраняющие машины; над огнем висят котелки, в которых варится пища.

Внутренность одного товарного вагона: посреди вагона раскаленная почти докрасна железная печь. К потолку вагона подвешены две детские колыбели — люльки. На нарах вагона спят люди; на полу их вещи и домашнее имущество; даже коза находится здесь, привязанная к железной скобе вагона; коза спит.

Нары этого же вагона. Спит женщина — Ольга Васильевна Иванова, справа и слева от нее спят ее дети: Степан, Петр и Настя, укрытые с головой. Ольга Васильевна и во сне продолжает обнимать меньших своих детей, Настю и Петрушку. Подле них сидит, согнувшись, бабушка; она в очках и штопает чулки или зашивает одежду.

В конце 1941 года

Та же внутренность вагона. Слышно завывание метели за стенами вагона. затем метель стихает на время, и слышно бормотанье беспокойно спящих детей, кашель взрослых и отдельные фразы сонных бредящих детей: «Мама, я домой хочу», «А где наша корова, ее немцы съедят», «дай-дай-дай-дай!» — Голос женщины: «Чего тебе дать? Спи-спи!» — Голос ребенка: «дай! сиську дай с хлебцем!» — Вне вагона раздается песня, поют два голоса: «Широка страна моя родная»; голоса приближаются к вагону; голос пожилой женщины в вагоне: «Была широка, а теперь поужела!»

Дверь вагона раскрывается. В вагон влезает Пашков, за ним клубы морозного воздуха. На Пашкова шумят женщины: «дверь закрой, полуночник!» — «детей застудишь, куда лезешь, чертопхай!» — «дров принеси, тогда и в гости ходи!» — И он прыгает обратно из вагона, закрывая дверь за собой.

Ольга сходит с нар, выходит на середину вагона, где топится печь, и подкладыва-ет дрова в огонь.

Дверь вагона вновь раскрывается, появляется Пашков с охапкой дров, он бросает дрова в вагон и сам влезает в него.