Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

class="p1">Я не понимала, что происходит с Томасом, и почему он так говорит, но я совершенно точно осознавала, что мне это не нравится. Более того, что меня это пугает.

— Томас, я не понимаю тебя, — настороженно произнесла я. — Ты злишься, потому что моя лавочка не закрылась?

Несколько мгновений Фо молчал. По его лицу я видела, что он пытается справиться с охватившими его эмоциями. Наконец Томас взял себя в руки и произнес почти спокойным голосом:

— Конечно же нет. Мне лишь жаль, что меня не было рядом в первые дни. Наверняка ты нуждалась в помощи и поддержке, когда лавка только открылась.

Я вспомнила первое время после открытия, когда за целый день ко мне заглядывали один-два человека, и улыбнулась:

— Ты прав, поначалу у меня были определенные трудности, но благодаря добрым людям, все наладилось.

— Каким еще добрым людям? — вновь насторожился Фо.

Слово за слово я рассказала Томасу обо всех перипетиях. Он выслушал очень внимательно, не перебивая, но иногда вновь стискивал кулаки, а пару раз я даже отчетливо слышала скрип его зубов.

Мы вышли на широкую аллею Высокогорного проспекта и остановились под кроной высокого раскидистого дерева, которое росло у обочины.

— Так что теперь мне не на что жаловаться, — сказала я в заключении. — В лавку регулярно заглядывает едва ли не половина города, слухи о моих снах распространяются со скоростью стихии, да и знакомых Берты Файнс оказалось невероятно много.

О непосредственном участии Соломона Торна в наращивании клиентуры я умолчала, как делала это теперь каждый раз, когда заходила речь о моих делах. К тому же это было чистой правдой: едва ли не каждый второй посетитель лавки снов приходил туда после встречи с Бертой и ее воодушевленного рассказа об очередном рукотворном сне, который она у меня купила.

— А вчера ко мне пришла сама госпожа Клара Леони, — вспомнила я вчерашний день и собственное удивление. — Как мне сказали, она была близкой подругой покойной жены самого председателя Городского совета Роберта фон Грина, представляешь!

По лицу Томаса пробежала тень. Я вспомнила, что он не в курсе того, как глава Городского совета не хотел выдавать мне разрешение на открытие лавки снов, и уже хотела объяснить, почему так рада приходу госпожи из близкого круга фон Грина, как вдруг Томас почти прорычал:

— Клара Леони приходила купить сон?

— Да, она заказала чудесное сновидение, — заверила я. — Знаешь, у нее такая богатая фантазия. Мне оставалось лишь добавить несколько…

Я не успела договорить, потому что пришлось отшатнуться в сторону, когда кулак Томаса с силой впечатался в толстый ствол дерева.

— Быстро же она забыла обо всем, — прошипел Томас.

Он опустил руку. С костяшек пальцев сочилась кровь. Томас вновь поднял руку и вновь направил кулак в ствол. И опять. И снова.

Дозорный продолжал стоять лицом к дереву, смотреть в одну точку и стучать по коре, сбивая кожу с руки. Мне же стало очень страшно.

Совсем сбитая с толку, я оглядывалась по сторонам в поисках хоть кого-то, кого можно позвать на помощь, но обычно оживленный Высокогорный проспект был пуст.

— Томас, — осторожно позвала я, — Томас, что с тобой? О чем забыла госпожа Клара?

Фо, словно очнувшись, замер с занесенный в очередной раз кулаком, и начал медленно ко мне поворачиваться. В его глазах полыхал гнев, а еще в них была обида и отчаяние. Я никогда не видела капитана дозорных таким. И сейчас взгляд этих глаз был направлен точно на меня, отчего внутри все сжалось, а во рту пересохло.

— Томас, — прошептала я, не зная, что следует делать или говорить.

В этот момент из-за соседнего здания вынырнула чья-то тень и направилась в нашу сторону. Еще через мгновение я услышала знакомый голос:

— Мия, вот это встреча! — это был Курт.

Слава богам! Я всегда была рада видеть доброго друга, но никогда еще эта радость не была настолько сильной, как сейчас.

Томас перевел взгляд на взлохмаченного Курта и скривился.

— Фо, — сдержанно кивнул Курт.

— Корн, — прохрипел дозорный.

Курт взглянул на меня, потом на руку Томаса и быстро сделал выводы.

— Мия, все в порядке? — обратился ко мне Курт, насторожившись.

Капитан расплылся в гримасе:

— Это я тут дозорный, и я слежу за порядком, — процедил он, — так что да, у нас все нормально. Ты можешь идти дальше, Корн, по своим продовольственным делам.

Но Курт не собирался никуда уходить. Он не сводил с меня глаз, ожидая именно моего ответа.

То, что происходило с Томасом, было очень странно. Он не на шутку напугал меня, и мне очень хотелось просто уйти, но меня заинтересовали его необычные слова. И поскольку они напрямую касались моего дела, я решила докопаться до ответов.

— Я рассказывала Томасу о том, как идут дела в моей лавке, — проговорила я, внимательно следя за реакцией Фо, — и похоже его это совсем не обрадовало.

Дозорный лишь сильнее сжал челюсти.

Я же спросила прямо:

— Только не надо говорить, будто тебе обидно, что тебя не было рядом, чтобы помочь. Чушь! Ты разозлился, услышав, что ко мне приходила госпожа Клара Леони. Но почему? — С каждым словом во мне росло искреннее непонимание, которое перерастало в негодование и горечь. — Почему, Томас? Неужели тебя так сильно расстраивает, что мои дела наладились?

Последний вопрос я почти выкрикнула, а потом замолчала, тяжело переводя дыхание.

Какое-то время Фо стоял молча, вновь уставившись в одну точку. Курт хмуро глядел на него исподлобья. И когда я уже решила, что отвечать Томас не намерен, он вдруг процедил сквозь зубы:

— Дело не в тебе, Мия.

— Что? — опешила я. — Дело не во мне? Тогда в чем?

Томас перевел на меня взгляд и медленно отчеканил:

— Люди слишком быстро забывают то, что должны помнить до конца своей жизни.

Ничего не понимая, я перевела взгляд на Курта, но он вдруг отвел глаза.

— И что это значит? — я сложила руки на груди. — Как прикажешь это понимать?

Томас долго молчал, на его лице застыла усмешка, в темноте больше напоминающая оскал.

— Никак, — наконец проговорил он. — Не обращай внимания, я просто слишком устал.

Я ощутила вновь навалившуюся тяжесть от уже знакомых чувств: меня снова обманывают, недоговаривают, не считаются