Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

Поначалу многие люди заказывали сны очень аккуратно, словно чего-то побаивались, но со временем стали смелее, и вот я уже плела сновидения о дальних боевых походах и великолепных приемах в королевских дворцах. На некоторые заказы мне приходилось закладывать больше времени, чтобы найти нужные сведения в книгах библиотеки Бергтауна или расспросить Максимилиана, который наконец стал появляться за завтраком, о нюансах дворцовой жизни.

Наши с ним рабочие разговоры, как я решила называть общение с Флемом, теперь происходили не так часто, и всегда в присутствии Лусии. Поначалу меня даже обижало, что Максимилиан начал избегать ночных встреч со мной, но потом я запретила себе думать о нем вообще. Получалось не очень.

В те утренние часы, что мы проводили за одним столом, пусть и в присутствии вечно что-то рассказывающей матушки Бульк, мое сердце билось чаще, и я ничего не могла с этим поделать. Максимилиан же вел себя сдержанно и даже отстраненно. Он с готовностью отвечал на все мои вопросы об укладе столичной жизни или убранстве бальных залов, но смотрел при этом в чашку с кофе или в окно и быстро покидал гостевой дом, едва я заводила разговор о том, что хочу вернуть его подарок.

Как я ни старалась, никак не могла выкинуть из головы картины встреч Максимилиана с Ванессой Торн. Сомнений в том, что, покидая гостевой дом, Макс посещает именно Ванессу, у меня не было. Разве можно пройти мимо такой красотки, когда она сама вешается на шею⁈ При всей личной неприязни к этой девушке, я не могла не признать ее привлекательности, и эти мысли совсем не облегчали мое существование рядом с этим мужчиной.

Я старалась не думать о Максимилиане и сосредоточила все свое внимание на делах лавочки. Не знаю, какие рычаги использовал Соломон Торн, чтобы уговорить, а может быть заставить горожан посещать ее, но совершенно точно могу сказать, что возвращались во второй и даже в третий раз они уже по собственному желанию. И это несказанно меня радовало.

Страх неудачи отступил, и, хотя мысли о том, почему Соломон Торн принимает такое активное участие в моем деле и какой платы он однажды потребует, беспокоили меня все также, я по-прежнему отодвигала их подальше и старалась не думать об этом вовсе.

А потом мне снова приснился сон о пожаре.

Жизнь в Бергтауне со всеми ее сложностями и в то же время невероятными перспективами была мне по душе. Я перестала вешать замещающие сны, потому что давно забыла о кошмарах, которые время от времени снились мне в Больших Котлах. Тот страшный сон, что я увидела, когда только переехала сюда, я списала на остаточное явление после деревни. И вот опять!

То же самое сновидение: город, полыхающий точно огромный факел. Здания рушатся одно за другим, объятые красными языками пламени. Отовсюду валит черный дым, не дающий нормально дышать. Паника и столпотворение. Люди и животные, в ужасе спасающиеся от огня. Оглушающие вопли и затухающие крики о помощи.

«И город превратился в пепел» — в это утро я проснулась в холодном поту, повторяя эти слова, и долго пыталась прийти в себя.

И если в прошлый раз я смогла убедить себя, что это просто плохой сон о каком-то несуществующем месте, то теперь точно знала какой именно город горел. В самом центре полыхало хорошо знакомое мне здание с арочными окнами — здание городской администрации Бергтауна. Синие флаги с драконами на высоких древках превратились в пепел, белые колонны почернели, из распахнутых настежь дверей валил дым.

Что это: просто кошмар или вещий сон? И если сон вещий, то что все это означает? Неужели Бергтауну угрожает опасность от огня?

Вещие сны начали мне сниться лет с пятнадцати. Иногда они сбывались, а иногда нет. К сожалению, я видела приближение лишь опасных событий. Вуна считала это еще одним моим даром, который не развился в полной мере, и чтобы я понапрасну не мучилась страшными видениями, велела вешать у кровати замещающие сны. По сути, это простые рукотворные сновидения, предназначение которых в том, чтобы никакие другие сны в эту ночь не снились. Со временем ночные видения посещали меня все реже, и я пользовалась замещением все реже и реже.

И вот снова! Тот же сон, что мне приснился, когда я только приехала в город.

Я подумала о том, что возможно, мне стоит предупредить кого-то, но что я скажу? Что мне приснился сон, будто город сгорит и поэтому… А, собственно, что «поэтому»? Выселить жителей из их домов? Но куда? Не в горы же! И на сколько? Когда сбудется этот страшный пожар? Может через день, а может через год. А возможно его не будет никогда, и мой кошмар — это просто сон. Так стоит ли вообще пугать кого-либо собственными кошмарами?

Я решила, что не стоит.

А чтобы повторяющийся кошмар больше не мешал мне спокойно спать по ночам, стала каждый вечер снова вешать в изголовье кровати простой замещающий сон про луговых козочек или теплый ветер в кронах деревьев.

Я устроилась поудобнее в кресле, придвинутом к окну-витрине, и подставила лицо под теплые солнечные лучики. Последние летние деньки баловали горожан безоблачным небом и теплой погодой. Рядом открывали свои двери для покупателей соседние лавочки и магазины.

Я больше не боялась, что ко мне никто не заглянет, и я весь день просижу без работы, а вечером с опущенной головой вернусь домой и буду пересчитывать деньги, которых и так уже не осталось. Я наконец встала на ноги и смело смотрела в собственное будущее, в котором все решения, касающиеся моей жизни, я буду принимать сама и только сама.

«Нужно написать родителям и рассказать им, где я и что делала последние три месяца, разумеется, не вдаваясь в подробности, — размышляла я. — А также сообщить, что никакой свадьбы с Шоном Гатри не будет».

— И если кого-то из достопочтенной четы Винд это не устраивает, то теперь это ваши проблемы! И в следующий раз, прежде чем договариваться о союзе с другой семьей, лучше спросите свою дочь, а хочет ли она вообще замуж! — последние слова я с чувством произнесла вслух, смело глядя в глаза матери и отцу, которых в лавке снов совершенно точно не было.

Проходящая по улице старушка нахмурилась и недобро покосилась в мою сторону. Я очнулась и натянуто улыбнулась, отчаянно делая вид, что ничего странного не происходит. Однако