Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

И вдруг Курт тихо произнес:

— Пора рассказать Мии, — он бросил быстрый взгляд на Томаса, который при этих словах весь подобрался, и примирительно добавил: — Она имеет права знать.

— Не вздумай! — грозно предупредил его Фо. — Это не твое дело!

— А, по-моему, это дело любого жителя Бергтауна, — спокойно произнес Курт.

Я знала, что город хранит какую-то тайну, чувствовала недомолвки и полунамеки, и теперь убедилась, что была права. Неужели я наконец узнаю какой-то страшный секрет?

По спине пробежали мурашки, кончики пальцев закололо от нетерпения. Лишь бы Курт не передумал!

— Что я имею права знать? — осторожно спросила я.

Курт на мгновение задумался:

— Ты ведь слышала, что двадцать лет назад в Бергтауне закрылись все лавки снов до единой, — начал он, но Томас грубо перебил его.

— Заткнись, Корн! Ты не смеешь!

— Знаю, — кивнула я, не обращая внимания на Фо, скулы которого побелели от гнева, и всем видом показывая, что готова слушать дальше.

— Лавки не просто закрылись, — продолжил Курт, — их закрыли, а всех плетельщиц снов изгнали из города.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Но почему? И кто их изгнал?

— Сами бергтаунцы, — Курт вздохнул и пожал плечами. — Людям, пользующимся услугами плетельщиц снов, а тогда это был практически весь город, вдруг начали сниться кошмары. Из-за этих видений они начали путать, где реальность, а где просто страшная иллюзия. Сны были настолько страшными и настолько личными, что многие не справлялись с этим.

Томас Фо громко втянул ноздрями воздух, но уже не пытался заставить Курта замолчать.

— Что значит не справлялись? — прошептала я, все еще переваривая услышанное.

— Вновь и вновь переживая сокрушающие бедствия и потери, люди просто сходили с ума и умирали.

Я вздрогнула, точно в меня ударила молния.

— Хватит Корн! — воскликнул Томас.

— Этого не может быть! — ошеломленно прошептала я.

— К сожалению, это так, — вздохнул Курт.

Я стояла, пытаясь осознать услышанное, когда Фо прошипел сквозь зубы:

— И тем не менее, прошла всего пара десятков лет, и они вновь бегут покупать эту дрянь.

От последнего слова Томаса, сказанного с искренним отвращением, я вздрогнула точно от пощечины.

— Полегче, Фо, — предупредил его Курт, — Сны Мии другие, они дарят людям радость, а не кошмары.

Томас вновь оскалился:

— Изгнанники тоже клялись всеми богами, что не плели кошмаров, и что с того⁈ — парировал он.

Я смотрела на Томаса и пыталась понять, что с ним происходит. В свете уличных фонарей было видно, что на его лице проступила испарина, а руки едва заметно дрожат. Мне вспомнилось, как он разозлился в самом начале нашего знакомства, когда только узнал, что в помещении, которое он помог снять в аренду, я собираюсь открыть лавку снов.

— Ты ненавидишь рукотворные сны, — тихо сказала я. — Делал вид, что все в порядке, что ты мой друг, а на самом деле просто притворялся.

Томас вдруг шагнул на меня, в его глазах плескалась злоба.

— Еще скажи, что, если бы узнала о давней трагедии Бергтауна, ты бы не стала открывать лавку снов, — вскинулся Томас. — Ты ведь никого не слушаешь, ты сама по себе, такая самостоятельная и независимая!

Я сжалась, не зная, чего ждать, но вдруг между нами возник Курт. Он появился так быстро, что я едва уловила движение, хотя точно помнила, что он стоял на полшага позади меня.

— Остынь, Фо! — Курт выставил вперед руку, и его ладонь тут же уперлась в грудь Томаса. — В конце концов, это не твое дело.

— Да неужели? — осклабился Томас. — И чье же это дело? Может быть, твое?

Томас сделал резкий выпад, но Курт успел вскинуть руки и оттолкнуть его.

— Ты в форме капитана дозорных, Фо, а значит при исполнении, — отчетливо произнес Курт. — Беспричинное нападение городского дозорного на жителей Бергтауна — серьезное преступление.

На мгновение Томас замер, осмысливая услышанное, а затем отступил.

— Ты об этом пожалеешь, Корн! — выдохнул он. — Сильно пожалеешь. Обещаю!

Томас резко развернулся и зашагал прочь.

Курт приблизил свое лицо к моему, вглядываясь в мои глаза:

— Ты в порядке, Мия?

Я усмехнулась, стараясь подавить слезы, потому что абсолютно точно я была не в порядке.

— Он что хотел ударить меня? — прошептала я.

Прежде чем ответить, Курт втянул воздух, а потом резко выпустил его обратно.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но совершенно точно могу сказать, чего бы этот Фо не хотел, я бы не позволил ему это сделать.

— За что он ненавидит меня? — я вспомнила налитые кровью глаза Томаса. — За открытие лавки снов?

Я не чувствовала земли под ногами. Перед глазами все плыло.

Так вот почему бергтаунцы поначалу обходили мою лавку стороной — их гнал прочь страх. И вот почему Роберт фон Грин не хотел даже слушать о продаже рукотворных снов — его пронзала собственная боль. И если бы не случайность на балу, вызвавшая интерес женской половины города к эфемерным кавалерам, скорее всего ни один бергтаунец так никогда и не переступил бы порог моей лавки. И ни связи Берты Файнс, ни влияние Соломона Торна не смогли бы этого изменить. Получается, мне просто повезло! Очень, очень, очень повезло.

Я стояла под кроной дерева и пыталась переварить услышанное, когда вдруг осознала кое-что еще, гораздо более ошеломляющее. Раз моя затея с открытием лавки снов в Бергтауне имела все шансы провалиться, значит, потратив уйму сил, времени и денег, в это самое время я должна была ехать обратно в Большие Котлы, чтобы там выйти замуж за Шона Гатри и стать служанкой для него, его матери и их огромного стада.

— Отары, — невольно поправила я себя вслух.

— Что? — озадаченно переспросил Курт.

— Ничего, — процедила я. — Но почему мне никто не рассказал этого раньше? Почему ты ничего мне не рассказал?

Я вдруг, сама того не ожидая, набросилась на Курта.

— Ты водил меня к говорящим птицам Кру за их цветными перьями для снов, но не рассказал о самом главном! О том, что в Бергтауне люди боятся рукотворных сновидений и прогоняют прочь плетельщиц снов!

Курт ненадолго