Черная мантия. Анатомия российского суда - Борис Миронов

В этот монолог Миронова прокурор Каверин все же встрял. Он вскочил и пытался сделать заявление, что ничего подобного не говорил, хотя все помнили, что говорил — недавно было. И судья, спасая прокурора от лишнего позора, тихо велела ему сесть, не забыв при этом предупредить подсудимого об «искажении материалов дела», а присяжных, как всегда, «оставить без внимания последние слова подсудимого Миронова».

«Итак, следуем дальше по сценарию прокуратуры, — продолжал Миронов. — К половине десятого отгремели бои, отсвистели пули. Поскольку лопаты на месте происшествия не обнаружили, а бдительный гаишник Иванов не видел их в руках мужчин, запрыгивающих в СААБ, то, получается, я до конца исполнял роль носильщика. Собрав совковые лопаты, я вместе с Яшиным двинулся через лес, по сугробам в поселок Жаворонки. Куда делся Пятый, никто нам не поведал. Приблизительное расстояние от места происшествия до поселка Жаворонки где-то три километра, которые по заснеженному лесу можно преодолеть не меньше, чем за час. Итак, представьте: 10.30, вся местная милиция на ушах, шерстят всех подозрительных и потенциально подозрительных, вдруг из леса выходят двое или трое, по пояс мокрые, уставшие, с рюкзаками, в которых прячут маскхалаты и с лопатами наперевес идут по дороге в сторону жилого дома рядом с дачей Чубайса. Но удача на их стороне. Злодеев никто не замечает. Они подходят к дому, поднимаются на четвертый этаж. Дальнейшая хронология: 10.40–10.45. Яшин и Миронов, по версии следствия, на конспиративной квартире в Жаворонках. Принять душ, переодеться, что-нибудь перекусить, переговорить с ребятами, выяснить, почему не пришел партизанить Шестой. Туда-сюда — минимум минут 40, а если еще успеть постирать трусы, которые найдет Гурина, то выходит час. То есть, по самому спешному варианту я мог выйти из дома в Жаворонках никак не раньше 11.20. Чтобы как можно раньше прибыть в Москву, я должен был поймать машину. Для этого надо было идти на круг — еще минут 20. Итого, я мог выехать из Жаворонков не раньше 11.40. Но как доехать в Москву из Жаворонков? Самая короткая дорога через Митькинское шоссе наверняка была перекрыта. Весь автомобильный поток должен был направиться через железнодорожный переезд и Одинцово. Таким образом, с учетом пробок, светофоров и приличного расстояния, в Москве я должен оказаться не раньше начала второго. Если бы я воспользовался электричкой, то по самым благоприятным раскладам, прибыл бы в Москву на двадцать минут раньше. Таким образом, если поверить, что я, как утверждает прокурор Каверин, участвовал в так называемом покушении на Чубайса, то в таком случае я не мог оказаться в Москве раньше 13.00–13.30. Однако, согласно оглашенной детализации телефонных соединений, мой телефон в 11.31 фиксирует базовая станция на улице Коцюбинского города Москвы, потому что в это время я приехал из своей квартиры на проспекте Андропова на родительскую квартиру в Кунцево. Я понимаю, что и здесь обвинение сошлется на самый излюбленный аргумент в этом процессе — на чудо. Но детализация моих телефонных соединений опровергает утверждение прокурора Каверина, что я участвовал в подрыве и обстреле потерпевших просто потому, что я не мог бы после этого так быстро оказаться в Москве».

Обеспокоенная состоянием прокурора судья объявила перерыв, чтобы проветрить и отпоить обмякшую сторону обвинения, дать время собраться с мыслями о мерах противодействия защите. Они действительно собрались с мыслями, и даже меры экстренные приняли. После перерыва адвокат Шугаев ябедливо, очень жалостливо поплакался судье, что в буфете мужчина приставил к его животу вилку и обещал заколоть.

«Оскорбления я еще терплю, — исповедовался представитель Чубайса, — но угрозы моей жизни переносить не могу».

Гражданин лет сорока, невысокий и жилистый, пружиной подскочил со скамьи публики и не менее возмущенно выкрикнул: «Да он мне сам угрожал, первый в спину толкнул, сказал, что нас всех перевешает. Вот судебный пристав все видела, она свидетель!» Судья глянула на судебного пристава, которая кивнула в подтверждение, и совершенно неожиданно велела всем успокоиться. Потрясенный Шугаев остолбенело сел. В зале живо зашушукались. Получается еще одна голимая имитация покушения прямо у всех на глазах! Даже судья это поняла.

Вдохновленный наглядным примером шугаевского провокаторства, подсудимый Миронов решительно перешел в наступление: «А теперь проанализируем имитацию покушения, доказательства которой после завершающегося ныне судебного процесса опровергнуть невозможно». Миронов запустил руку в пакет, что поставил прежде к трибуне, достал автомобильчики: «Прокурор уже демонстрировал расстановку машин на Митькинском шоссе, я хочу так же наглядно ему возразить». Судья, вмиг накалившись от одного вида игрушек в руках подсудимого, уже рот наполнила рыком, да напоминание о прокуроре заставило ее прикусить язык. Кляня в душе новаторские методы прокуратуры, столь оперативно перенимаемые подсудимыми, она принялась угрюмо наблюдать за манипуляциями Миронова.

А тот задался первым вопросом своего расследования: «Почему машина службы безопасности РАО «ЕЭС», в функции экипажа которой не входило сопровождение БМВ Чубайса, в момент взрыва оказалась четко сзади, отрезав БМВ от потока?»

Передвигая машинки по парапету, подсудимый комментировал: «Машина Чубайса с включенным маяком шустро, шашечками, обгоняет плотный поток, устремленный в Москву. До Минского шоссе чуть меньше километра. И вот чисто случайно (!) БМВ обгоняет родной Мицубиси, встает перед ним таким образом, что машина «наблюдения» отсекает лимузин от сзади идущего транспорта. БМВ начинает обгон «девятки» Игоря Вербицкого. Раздается «хлопок» — так называют взрыв очевидцы. В разные стороны летят комья снега. В считанные часы по «горячим» следам взят у себя дома полковник Владимир Квачков, спустя месяц арестованы офицеры Роберт Яшин и Александр Найденов. Через полтора года в результате спецоперации ФСБ задержат меня».

Миронов задает второй вопрос своего расследования: «Была ли обстреляна машина Чубайса на Митькинском шоссе? Вместо того, чтобы следовать за умчавшимся броневиком, ведь дальше могла поджидать вторая засада, Хлебников, Моргунов, Клочков остановились посмотреть «что случилось?» Бывшие офицеры ФСО и ФСБ почему-то не подумали, что взрыв, более мощный, может прогреметь вновь, ведь именно так поступают сегодня боевики на Кавказе. Не логично и то, что охранники Чубайса, когда их обстреляли, ответно не использовали оружие, якобы, опасаясь, что их за это могут убить. Моргунов во время обстрела звонит своему начальнику Швецу с вопросом, что им делать, и получает очень странный ответ: не высовываться и ответного огня не открывать. Клочков зачем-то запрыгивает в машину, по которой шел якобы шквальный огонь, а Моргунов, когда ему надоедает сидеть в укрытии, делает героический круг почета на Мицубиси по Митькинскому шоссе. Итак, показания чубайсовских охранников, которые за зарплату на протяжении трех лет процесса ходят в суд как на работу, опровергают версию расстрела БМВ. Да и была ли стрельба вообще? Ни одной сбитой веточки, ни одной пулевой зазубрины на деревьях, откуда, якобы, шла стрельба. Аккуратные кучки гильз в лесу «найдут» лишь спустя два месяца и явно не там, откуда, по свидетельствам охранников, палили диверсанты. Кроме того, не ангажированные Чубайсом очевидцы событий на Митькинском шоссе вообще отрицают факт стрельбы. Свидетель Сергей Фильков с Газели, перевозившей стеклопакеты, который, по его словам, со смехом наблюдал за нелепыми телодвижениями охранников Чубайса после хлопка, заявил: «Я не слышал ни одного выстрела. Если б я слышал выстрелы, меня бы через полсекунды там не было!»

Миронов разворачивает картину своего аналитического повествования, как историк — летописный свод: «Вопрос третий. Кого вывозил охранник Моргунов с места происшествия? Сам Моргунов утверждает, что во время обстрела он заскочил в Мицубиси и поехал в сторону Минского шоссе, чтобы вызвать гаишников, что само по себе абсурдно, поскольку никаких гаишников там не могло быть. По показаниям свидетеля майора ГИБДД Иванова, на перекрестке Минского и Митькинского шоссе давно уже нет поста ГАИ, из него сделали шиномонтаж, — и не знать этого охранники Чубайса, ездившие здесь каждый день, не могли, к тому же у них у всех были мобильные телефоны, а информацией об инциденте уже обладали местные сотрудники ГИБДД, если верить показаниям майора Иванова, который уже почти примчался на место имитации покушения. Моргунов утверждает, что отлучался в поисках гаишников в полном одиночестве. Однако свидетель Иванов опровергает показания Моргунова, утверждая, что, подъезжая к месту происшествия, он видел в Мицубиси как минимум двух человек. Его показания закрепляет и уточняет свидетель Владимир Вербицкий, утверждая, что когда Мицубиси уезжала с места происшествия, в ней находилось «порядка четырех человек». Так кого же вывозил Моргунов с места происшествия и почему он от этого открещивается? На этот вопрос, я надеюсь, когда-нибудь даст ответ расследование имитации покушения на Чубайса».