Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

Она впервые на императорском уровне ввела некий рабочий график, к которому за многие годы привыкли ее соратники.

По утрам ежедневно принимала статс-секретарей, «для вице-канцлера, губернатора, губернского прокурора Петербургской губернии – суббота; генерал-прокурора – понедельник и четверг; среда – для синодального обер-прокурора и генерал-рекетмейстера; четверток – для главнокомандующего в Санкт-Петербурге». Однако высшие чиновники, в случае необходимости, «могли и в другие дни приезжать и по оным докладывать»[688].

Тем не менее, Екатерина II находила время и для отдыха, который она, опять-таки сопрягала с делами, именуя Российскую империю «маленьким хозяйством»: «Ведь надо же иметь какой-нибудь порядок в маленьком своем хозяйстве!»[689] Императрица на интуитивном уровне боролась с «синдромом капитана», выстраивая свой рабочий день и неоднократно описывая его своим корреспондентам.

В начале своей «императорской карьеры» в частном письме (9 сентября 1767 г.) она следующим образом описывала свой распорядок дня: «…встаю я в шесть часов и до восьми с половиной читаю или пишу совершенно одна в моем кабинете. Около девяти являются мои секретари и я остаюсь с ними до одиннадцати. Потом я одеваюсь и в это время болтаю с теми, которые в моей комнате. Мой туалет не всегда продолжается с час. Затем я перехожу в приемную; обедаю между часом и двумя. После обеда шью и заставляю читать себе книгу до четырех часов, когда приходят те, которые не могли говорить со мною о делах утром, и я остаюсь с ними до шести, после чего выхожу или гулять, или играть, или болтать, или в спектакль. Ужинаю между девятью, десятью часами. После ужина отправляюсь спать»[690].

Этот распорядок дня, с незначительными изменениями, сохранялся и позже. В письме к М. Гримму в 1780 г.: «От 6-ти часов утра до 7-и законодательство, потом до 11-ти текущие дела. В 11 появляются Александр и Константин. За полчаса до обеда и полчаса после обеда мы пишем для упомянутых господ азбуки, сказки, повести; потом два часа полного отдыха и потом полтора часа, чтоб царапать письма и проч., после чего упомянутые господа приходят шуметь до восьми. Потом приходит кто хочет, до десяти»[691]. И затем добавляла: «Привычка сделала с Ннами то, что мы отдыхаем только когда голова уже окончательно на подушке, и тут еще во сне приходит нам на мысль все, что надо было бы сказать, написать или сделать».

К 1785 г. режим рабочего дня императрицы, по большому счету, остался без изменений: «…я ежедневно встаю утром в шесть часов, пью чашку кофе, а потом бегу в Эрмитаж и там от 6-ти до 9-ти верчу и переворачиваю винегрет, который называю извлечениями. Затем является фактомум (Безбородко) и все фактотумы; в одиннадцать я возвращаюсь в свои комнаты одеваться и играть с толпою своих внучков и внучек; одевшись, иду обедать в Эрмитаж. После обеда я опять ухожу в свои покои, а оттуда опять в Эрмитаж, где прежде всего кормлю орехами беленькую векшу, которую сама приручила; потом играю несколько партий в бильярд. Затем я иду рассматривать свои резные камни или какие-нибудь эстампы, или брожу среди картин; после чаю делаю визит прелестной своей обезьянке, которую никогда не могу видеть без смеху, до того она забавна. В четыре я возвращаюсь в свои комнаты, до шести читаю и пишу, в шесть выхожу для приемов, с которыми теперь помирилась; в восемь я поднимаюсь на свои антресоли, куда собирается ко мне более избранное общество, в одиннадцать ложусь спать»[692]. Это, конечно, некий облегченный вариант рабочего дня императрицы, описанный для европейской публики.

В 1796 г. алгоритм рабочего дня 65-летней императрицы в целом сохранялся. Как вспоминал ее статс-секретарь А.М. Грибовский: «…в обыкновенные дни, Государыня в Зимнем дворце вставала в 7 часов; до 9 занималась в зеркальном кабинете, по большей части сочинением устава для Сената; в 10-м часу выходила в спальню и садилась на стул (а не в креслах), обитый белым штофом, пред выгибным столиком, к коему приставляем был еще другой таковой же, обращенный выгибом в противную сторону, для докладчика; и перед ним стул. В сие время дожидались в уборной все имевшие дела для доклада; а дежурный камердинер… стоял у двери спальни; по звонку колокольчика он входил в спальню, и получал приказание позвать прежде всех обер-полицмейстера. За ним входили, по призыву, и с докладами все прочие. Вошедший поклонялся по обыкновению, целовал руку, и, когда угодно ей это было, и если имел дела для доклада, то по данному знаку, садился за столик против Государыни, и докладывал.

Автограф Екатерины II

Одевшись, до обеда Государыня занималась чтением книг или слепками камеев, которые иногда дарила. В два часа садилась за стол; после обеда приходило время чтения иностранной почты, в те дни, когда она приходила, а в другие или чтением какого-либо сочинения, до законодательства относящегося, или помянутыми слепками камеев. В Царском Селе, в долгие летние дни иногда немного спала. В шесть часов начиналось вечернее собрание в ее покоях или в театре, в Эрмитаже; в десятом часу все разъезжались и в одиннадцать часов Императрица почивала»[693].

Со временем, при всей природной общительности, императрица начинает избегать публичности: «Я не думаю праздновать двадцатилетие моего царствования более, чем какой-либо другой год: праздники мне в тягость, если они не происходят по какому-нибудь особенно выдающемуся случаю, и я вовсе не люблю себя праздновать»[694]. При этом в качестве надежного релакса выступает обычное вязание: «Я вяжу себе оборки; это можно, потому что позволяет думать о другом и успокаивает»[695].

Придворные развлечения

Важнейшая составляющая придворной жизни – праздники и развлечения. Перечень их разнообразен, о них много написано, но за каждым из этих мероприятий стояли соответствующие придворные хозяйственные структуры, которые должны были обеспечить четкость и безукоризненность в проведении мероприятий в присутствии высочайших персон. Кроме того, эти развлечения, как правило, стоили значительных средств. Внешней, парадной, видимой стороне придворных развлечений по большей части и посвящены исторические опусы. Вместе с тем, через денежные счета по комнатной сумме императрицы проходило именно то, что составляло движущий механизм этих парадных действ.

Игра в мяч. Екатерина II любила свое Царское Село. Она любила видеть вокруг себя молодые лица, любила движение. Поэтому появление павильонов для «мячинной игры» при Екатерине II, с одной стороны – дань популярнейшей европейской придворной игре в мяч, а с другой стороны, отвечало жизненным вкусам самой императрицы.

Наличие залов «для мячинной игры» –