Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

платья отпустить 1000 руб.»; «О заплате машинисту Бригонци за забранные у него шталмейстером Нарышкиным разные материалы к делу к сырной неделе маскарадного платья и за работу 693 руб.» (май 1764 г.).

В 1765 г. в записках учителя великого князя Павла Петровича упоминается, что «масляную неделю» при Императорском дворе в первые четыре дня праздничной недели в Придворном театре давали спектакли, а на пятый «повестка была, чтоб в комедию съезжаться в маскарадном платье и оттуда, кто изволит, ехать в маскарад к Локателию, в старой деревянной дворец. Оному маскараду положено продолжаться от сего вечера до воскресенья до утра».

Примечательно, что это свободное посещение маскарадов у Локателлия оплачено из комнатной суммы императрицы: «В Придворную контору для Локателлия за бывший у него в нынешнем году на сырной неделе маскарады 2000 руб.» (апреле 1765 г.). В тех же записках упоминается, что императрица приехала на маскарад в «мужском домино кофейнаго цвета и ходила под руку с Гр. Гр. Орловым и фрейлиною Анною Вас. Паниной. Государыня два раза кланялась Порошину и, наконец, подозвав его к себе, более получаса с ним шутила, не показывая вида, кто она».

Позже, когда императрица обжилась в Зимнем дворце, в традицию входят публичные дворцовые маскарады, на которые приглашались не только дворяне, но и «знатное купечество». Как правило, в Зимнем дворце устраивалось четыре-пять маскарадов, масштабное действо, продолжавшееся с вечера до четырех часов утра. Для участия в таком маскараде требовалось получить билет в Придворной конторе. Поскольку билеты при входе изымались, то придворные службы вели статистику:

На этих публичных маскарадах императрица обязательно присутствовала, но без маскарадного платья и не участвовала в общем веселье, как правило, играя в карты в углу зала за отдельным столиком.

Впрочем, публичные маскарады «для всего дворянства и Российскаго и чужестранного купечества с фамилиями» устраивались в Зимнем дворце в продолжение года. Например, такой маскарад состоялся в Зимнем дворце 1 декабря 1777 г. В приглашении оговаривалось, что «против прежде бывших при Дворе таковых же маскарадов и со всеми теми ж запрещениями в неимении сабель, кинжалов и прочего оружия». На этот маскарад императрица прибыла «в маскарадном платье».

В маскарадном платье императрица ходила в резиденции своих сановников, с удовольствием развлекаясь «среди своих»: «Ея Императорское Величество в маскарадном платье, с дежурными фрейлинами и кавалерами, изволила иметь выход в дом, к Его Светлости Князю Григорию Григорьевичу Орлову… на маскарад», где, кроме этого, посмеялась на премьере французской комедии (14 января 1777 г.). Далее: 17 февраля – императрица с 19 до 22 ч. провела время на маскараде у И.Г. Чернышова, 22 февраля 1777 г. танцевала «в маскарадном платье в доме Его Высокопревосходительства господина обер-шталмейстера и кавалера Льва Александровича Нарышкина, с дежурными фрейлинами и кавалерами», 25 февраля маскарад повторился у А.Л. Нарышкина и императрица вновь на нем присутствовала.

Заметим, что эти придворные забавы, включая маскарады, далеко не дешевы. Вообще придворная жизнь всегда была очень дорогой, буквально разоряя вполне состоятельные дворянские семейства. Поэтому часть расходов, включая обеспечение бесплатного посещения придворными маскарадов, брала на себя императрица: «Лейб-гвардии Семеновского полку порутчику Немцову для заплаты купцу Кружевникову за забранные у него в Комнату на маскарадное платье товары и мастеровым за шитье оных 466 руб.» (февраль 1766 г.); «Локателлию из числа суммы за бывшие у него вольные маскарады для расплаты за напитки и прочие и за фрейлинские билеты 1349 руб.» (апрель 1766 г.).

Любопытно, что все эти забавы молодых, вполне счастливых лет, императрица хранила в своей памяти. Так, ее статс-секретарь А.В. Храповицкий записал в дневнике 25 октября 1792 г. (императрице тогда шел 64-й год), что она, разговаривая с ним, вспоминая 1766 г., упомянула, что на масляной неделе была в доме Убри «у Пассека, Петра Богдановича, знает столовую с пятью окошками, и тогда Строганов проехал в маскерадном платье и курьер был одет Арлекином. С удовольствием повторила, как всё это ещё помнится». И такие праздники, с непременными маскарадами, повторялись из года в год, с соответствующими тратами из комнатной суммы: «Локателию за бывший у него на сырной сего 1769 г. неделе маскараде 1500 руб.» (май 1769 г.).

Иногда гуляния принимали совсем уж разгульный характер. Когда в декабре 1777 г. у императрицы родился долгожданный внук, это стало поводом для такого широкого празднества, названного впоследствии «бриллиантовой Масленицей» 1778 г. Английский посол сообщал: «Императрице угодно было устроить в течение Масленицы праздник, который своим великолепием и изяществом превзошеёл все, что можно придумать в этом роде. За ужином десерт подавался на драгоценных блюдах, сверкавших каменьями на сумму до двух миллионов фунтов стерлингов». После трапезы играли в карты, и победителю в игре императрица дарила бриллиант. По словам англичанина, за один вечер императрица раздарила своим приближенным 150 драгоценных камней.

Когда в 1775 г. в Москве придворные структуры готовились к празднованиям по случаю одержанной победы в войне с турками, императрица отвергла подготовленный сценарий. В очередной раз она проявила свои творческие способности, сломав шаблоны и предложив организовать настоящий «перфоманс». В письме к Гримму она с удовольствием описывала эту историю: «Я в одно прекрасное утро призвала своего архитектора г. Баженова и сказала ему: “Друг мой, в трех верстах от города есть луг; вообразите себе, что этот луг Черное море, что из города доходят до него двумя путями; ну так один из этих путей будет Дон, а другой Днепр… Вы обрисуете песком Крымский полуостров, там поставите Керчь и Еникале, две бальные залы; налево от Дона Вы расположите буфет с вином и мясом для народа; против Крыма Вы зажжете иллюминацию, чтоб представить радость обеих империй о заключении мира”»[709].

Фейерверки. Традиция устройства фейерверков, буквально расцветшая при Петре I, вполне сохранилась ко времени Екатерины II. На эту забаву тратились громадные деньги, и яркое зрелище стало неотъемлемой частью государственных праздников, особенно пышных коронационных торжеств. Фейерверки – сложное и, подчас, многочасовое действо, и люди тогда воспринимали их совсем по-другому, поскольку то время было довольно бедно на эффектные масштабные зрелища. Впрочем, и сегодня фейерверки собирают десятки тысяч зрителей.

Так, в сентябре 1762 г., во время коронации Екатерины II, большой фейерверк в Москве являл «тихие искусством сделанные потешные огни… два удивлению достойные сильные кашкады (каскады), которые огненную реку на подобие воды столбом в верх поднимают и… огненный ручей составляют», представлены «вымышленные машины… в огненных колесах», пущено более тысячи