Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

представление французской комедии с балетом» (3 июня 1779 г.); «В 6 часов по полудни, Ея Императорское Величество и Их Императорские Высочества со всеми персонами изволили прибыть в театр и смотреть представление Французской комедии без балета» (11 июня 1779 г.).

Наконец, в четверг 13 июня 1779 г., Китайский театр торжественно открыли оперой композитора Д. Паизелло «Дмитрий Артаксеркс». В Камер-фурьерском журнале зафиксировано: «По полудни, в 4 часа, приезд имели из Санкт-Петербурга в Село Сарское, знатный обоего пола персоны, господа чужестранные Министры, також знатное шляхетство и собирались в новопостроенный в верхнем саду Оперной дом, и вход имели в тамошний театр по билетам». Императрица с внуками «изволили с находящимися в свите обоего пола персонами, следовать в Оперной дом, где по Высочайшем прибытии, представлена была вновь сочиненная италианская опера, называется “Димитрий”. В продолжении театрального представления в средней парадной ложе присутствовать изволил Его Императорское Высочество великий князь Александр Павлович».

Через несколько дней, в воскресенье 16 июня, оперу «Дмитрий Артаксеркс» в Китайском театре повторили, 16 августа 1779 г. исполнена опера композитора Д. Паизелло опера «Идол китайский». Спектакли продолжались летом 1780 и 1781 гг.

Кроме Китайского театра, в 1780-х гг. Дж. Кваренги построил на острове в Екатерининском парке Концертный зал «для музыки с двумя кабинетами и открытым храмом, посвященным богине Церере»: «Крестьянину Пелевину за сделанные им в Царскосельском саду в музыкальном зале и других местах разные работы, в 27 108 руб., к выданным 9282 руб. еще 2000 руб.» (январь 1793 г.); «Подрядчику Пелевину за сделанные им в Царскосельском саду в музыкальном храме и других местах разные работы, в 27 108 руб. к выданным 30 282 руб. еще 1000 руб.» (апрель 1793 г.).

Театральные издания. Императрица не только любила искусство, но как творческий человек сама занималась сочинительством. Из-под ее пера вышли либретто, комедийные пьесы, притчи, драматические и прозаические произведения[665].

Портрет Я. Шумского. 1769 г.

При этом непосредственное участие императрицы в реализации ее сценических замыслов выходило за традиционные рамки автора литературного текста. Она распределяла музыкальный материал в представлении, указывая последовательность, характер и продолжительность номеров, являлась автором сценографических ремарок, участвовала в выборе композиторов и оценивала качество их музыки, влияла на постановочный и репетиционный процесс, финансировала издание готовых произведений.

Действительно, императрица оплачивала издание в типографии Императорской Академии наук собственных произведений. Например: «В Академию наук за напечатание двух опер под заглавием Олега и храброго витязя Ахридеича[666]25 руб. и 65 руб.» (сентябрь 1787 г.). Эта опера прошла 22 октября 1790 г. в Эрмитажном театре «с величайшим успехом и была приурочена к визиту австрийского посла Эстергази в качестве политического намека. Либретто написала сама императрица, музыку – К. Каноббио, Д. Сарти и В. Пашкевич». Эту пьесу отпечатали за счет императрицы внушительным тиражом: «На приготовление пьесы под названием начальное управление Олега к отпущенным в 1789 г. 5000 руб., до остальных 4000 руб.» (август 1790 г.). «За 25 экземпляров оперы под заглавием Расстроенное семейство[667] 25 руб.» (декабрь 1788 г.). Кроме этого, сохранилось несколько записок, в которых театральные произведения не указаны: «В распоряжение генерал-майора Саймонова и Действительного статского советника Храповицкого на приготовление повеленной от Нас театральной пьесы в число потребной на то суммы 2000 руб.» (ноябрь 1789 г.)[668].

Кроме Императорской Академии наук, императрица печатала «на свои» деньги в типографии Горного училища: «В типографию Горного училища за напечатание на французском языке разных пьес 967 руб.» (октябрь 1789 г.); «В типографию Горного училища за напечатание комической оперы под заглавием Февей и к ней кот и за вырезание к оной медных досок и употребленную на то медь 2.476 руб.» (октябрь 1789 г.); «В типографию Горного училища за напечатание пьес первой изображение Фелицы и другой оды торжествующая Россия 152 руб.» (ноябрь 1789 г.).

Работая над своими пьесами, императрица время от времени вносила в них те или иные правки: «В 4-м действии[669] есть малое прибавление, которое я б желала, чтоб актеры выучили, как скорее, так и лучше» (январь 1788 г.)[670]; «Пожалуй, прикажи переписать, и когда переписано будет, то отдайте актерам, чтоб выучили, буде можно, к Александрову дню, чтоб surprise-ю играть у гр. Мамонова в комнатах[671]. Буде же могут выучить, то лучше отдать самому Александру Матвеевичу» (август 1788 г.)[672]; «Скажите Дмитриевскому и Крутитскому, чтоб во втором действии не примечали слова Потачкина, а говорили между собою, как будто их тут нету» (сентябрь 1789 г.)[673].

Когда на сцене Императорского театра ставились пьесы, написанные Екатериной II, то она лично (иногда вместе с А.М. Храповицким) назначала «актеров для пьесы» (12 апреля 1788 г.)[674].

Репертуарная политика. Как главный заказчик и «продюсер» императрица периодически вмешивалась в определение репертуарной политики своего театра. Это происходило на разных уровнях. Например, по случаю траура могли отменить запланированное представление оперы-комик. Или в суете коронационных торжеств 1762 г. выдать ценные указания: «1. Название пролога Непостижимость судьбы слишком метафизиковато. 2. Россия, быв посвящена крещением тому слишком тысячу лет назад, не может в восемнадцатом веке приносить, и то еще в доме ея благочестивые Императрицы, жертвы богам Римской республики, которых она не знала, быв погружена в идолопоклонничество»[675].

С удовольствием занимаясь театром, императрица весьма ревниво относилась к малейшим посягательствам на вмешательство даже ближайших соратников в репертуарную политику. В июне 1787 г. она писала: «С крайним удивлением услышала я, вышедши из-за стола, что Вы положили с М.Н. Кречетниковым сегодня еще быть комедии. Подобное положение, не доложась мне, не подобает делать; понеже о том, что мне угодно или не угодно, никто знать не может; а я в опекунстве ни чьем быть не желаю»[676].

Спустя годы, когда от руководства Императорским театром в 1779 г. отстранили И. Елагина и назначили на его место Бибикова, ему запретили «сочинять или представлять галиматью в форме программы для балетов, опер, комедий или прологов, запрещено, кроме того, употреблять аллегорию и заставлять танцевать гнилую горячку, запрещено зажигать ночники вместо солнца, также давать по нескольку раз публике то, что ей нравится, хотя бы дело шло о возлюбленной г. директора»[677].

Екатерина II с удовольствием, считая это отдыхом, писала театральные пьесы, которые ставились в Императорских театрах. Автор пьесы при этом не указывался, но придворная публика, конечно, все знала. Иногда даже с излишком, поскольку приписывала императрице и те пьесы, которые она не писала.

В