Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

Петергофскому, независимы были от прочих городских театров; Плотников при сем театре употреблять не более 24 чел., но их машинист выбрать должен; Машинисту при сем театре быть Дампьери; Определенные к театру работники должны быть послушны живописцам театральным и архитектору»[634].

Екатерина II постоянно пыталась решить кадровую проблему, связанную с поиском куратора Императорских театров от Кабинета Е.И.В. это не всегда удавалось. Так, она поручила курировать театр своему статс-секретарю С.Ф. Стрекалову (1728-1805), который также занимал должность управляющего Кабинетом Е.И.В. в 1784-1792-х гг.

В августе 1788 г. императрица вновь возвратилась к теме долгов по Императорскому театру и приказала подать ведомость[635]. Через несколько дней С.Ф. Стрекалов «подал записку о театральном долге, простирающимся до 440 900 руб.», после чего императрица «осердились» и приказала рассмотреть ведомость А.М. Храповицкому. На следующий день А.М. Храповицкий составил указ «по долгам театральным», в результате она собиралась освободить Стрекалова от смотрения за театральными делами. Причем императрица заметила, что «Он ленивец, довольно мучилась с ним»[636]. Тем не менее в октябре 1788 г. эта история еще продолжалась. Как писал А.М. Храповицкий: «Приказано последний раз спросить у Стрекалова, когда подаст театральные счеты? Он болен… Сидя дома, пьет. Намерены расстаться с ним»[637].

В феврале 1789 г. Екатерина II писала: «Долго (ли) быть подобной срамоте, что театральные люди не заплачены осмой месяц! Я думаю, расстаться с господином Стрекаловым вовсе, чтоб лишиться сего беспокойства, при всех прочих хлопотах. Прошу о сем наведаться подробно»[638]. Через несколько дней было принято окончательное решение: «Изготовьте увольнение Стрекалова от кабинета ради восстановления кредита и запрещение Карадикину, чтоб неокладных выдач не производил отнюдь без моего собственного подписания, и прикажите, чтоб он ко мне принес сам счеты долгам и по числам, которые старые, чтоб я могла видеть, как их платить»[639].

В результате, в 1789 г. кураторами Императорских театров, с задачей рассчитаться с театральными долгами, назначили П.А. Соймонова и А.В. Храповицкого. Однако долги перед различными поставщиками продолжали бесконечно тянуться, и уже в сентябре 1792 г., при новом кураторе князе Юсупове, после его доклада императрица распорядилась: «…первое: должные театром разным купцам и мастеровым 54 963 руб. и следующие служителям 81 552 руб., итого 136 516 руб. заплатить в Дирекцию в течение трех лет, второе: по приложенному списку пансионы бывшим при театре чинам и служителям пожалованные и составляющие в год 22 283 руб. производить им с первого дня октября сего 1792 г. из Кабинета по истечении каждой трети года. Третье: по другому списку служащим при театре по контрактам доводящуюся сумму 27 022 руб. отпустить во время назначенных в списке лет. Четвертое: затем с первого дня наступающего октября отпускать в Театральную дирекцию из определенной на оную годовой суммы 174 000 руб., помесячно по 14 500 руб.».

В результате за счет дополнительных средств Кабинета Е.И.В. с долгами постепенно начали рассчитываться: «Торговке Михайловой в число прежнего долгу по Театральной дирекции за забранные в нее в ту дирекцию ленты, запонки, кружева и нитки, по двум ее счетам 219 руб.» (октябрь 1792 г.); «Санкт-Петербургским купцам в число прежнего по Театральной дирекции долгу: Иоану Клевцову в 1370 руб. к выданным 685 руб. до остальных 685 руб.; Леонтию Погодину по доверенности купца Келли, в 1978 руб. к выданным 978 руб. до остальных 1000 руб.; Ивану Телепневу 1440 руб.» (январь 1793 г.); «Купцу Сыренкову должных ему по Театральной дирекции, 18 676 руб. к выданным 7676 руб. еще 1000 руб.» (апрель 1793 г.).

Обновление состава придворных театральных трупп. Из-за реформ Придворного театра в 1766 и 1783 гг. довольно часто по этому вопросу выходили на императрицу. Заметим, что лично императрица не часто вмешивалась в формирование кадрового состава трупп Императорских театров. Но такие эпизоды случались. В одной из записок на имя князя Б.Н. Юсупова она писала: «Представляется лицо, полезное для Итальянской оперы. Во-первых, оно приятной наружности и голос его обширен в объеме. Он кажется очень силен в знании музыки. Он поет с неокончаемыми вариациями. Иногда можно почесть их за пение птиц. От трех до четырех тысяч рублей могли бы усвоить навсегда для Итальянской оперы господина Виндфанга, иначе называемого синьором Финт-Фант»[640].

В обычном порядке за комплектование театральных трупп отвечал директор, решения которого утверждали члены театрального комитета. В регламентирующих документах указывалось, что «выписывание певцов и прочих» директор может делать только «с согласия комитета».

Обновление балетных, музыкальных и театральных трупп началось в 1763 г. – после ввода нового «Оперного дома» в Зимнем дворце. Всем увольняемым выплачивали полностью жалованье и оплачивали дорогу на их родину.

Например, из Придворного оркестра уволили для возвращения «в отечество свое камер-музыканты Доменик и Джузеппе Даллолии в рассуждении долговременной их при Дворе Нашем службы… каждому по 1600 руб. 24 декабря 1763 г.» (ноябрь 1763 г.); «О заплате в Придворную контору для выдачи камер-музыкантам Доменико и Джузеппо Дологлио на дорожный проезд и за издержки 1399 руб.» (март 1764 г.). Отметим, что Джузеппе Далольо из Падуи – один из виртуозов игры на виолончели, а его брат Доменико (1700-1764)[641] почти 30 лет прослуживший при Российском императорском дворе (с 1735 г.), – превосходный скрипач и композитор.

За ними последовали и другие музыканты: «Уволенному от Двора Нашего италианской компании музыканту Морелли на дорожный проезд 150 руб. Всего 1079 руб.» (декабрь 1763 г.); «Бывшему при Италианской компании тенористу Сандоли на дорожной до отечества его проезд 200 руб.» (июль 1766 г.).

В 1764 г. начали обновлять балетную труппу – уволена «первая танцовщица Сантини Убри с мужем[642] и семья «танцевальщиков Тордо»[643]. Но буквально через два года балерине Убри возобновили контракт на должность «первой танцевальщицы»: «В Придворную контору для перевода в Париж к посланнику князю Голицыну вместо выданных от него принятой в здешнюю службу танцевальщице Убри 2000 ливров на 400 руб.» (июль 1766 г.). Жалованье установили в 3055 руб. в год (считая дрова). В результате контракт еще несколько раз возобновлялся[644] и ее уволили из придворной балетной труппы только в 1783 г. с пенсией в 1000 руб. Увольняли и других танцовщиков[645]. Впрочем, некоторым из них подбирали работу по их специальности: «О жалованье танцовщику при публичном театре Иосифу Ганзалесу, определенному для смотрения за театром в Эрмитаже 500 руб.» (сентябрь 1786 г.).

В то же время продлили контракт «демикарактерной» танцевальщице Фузи, служившей с 1750 г., с жалованьем 1750 руб. в год (с дровами): «О заплате в Придворную контору для перевода в