'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

помощью компромиссов, когда принципы веры указывают дорогу. Самый простой ответ часто разрушителен. Хотя я не согласен с тем способом, которым ты решила разобраться с абядийцами, свернуть с него сейчас – значит, поставить все под угрозу.

Похоже, он и впрямь меня испытывал. Он понимает шаткость нашего положения.

– Аланья – мой дом. Я не хочу увидеть ее в руинах. Остальные в совете… не считают ее своим домом. Они относятся к ней, как ворон к гнезду певчей птички. Многие желают лишь полакомиться яйцами и улететь.

– Совет не заменит правителя. В Шелковых землях был долгий период правления совета после смерти нашего величайшего императора Седжона, царствовавшего в тот же период, что и шах Аламгир.

Я кивнула, словно помнила, когда правил шах Аламгир.

– Совет состоял из его любимых жен, детей, множества евнухов высокого ранга, могущественных генералов и землевладельцев. Всего в нем было около сотни человек. Вроде бы много, но, учитывая размер Шелковых земель, это примерно равно семерым в нашем совете.

Я кивнула, гадая, насколько же огромны должны быть Шелковые земли.

– Сначала они опустошили казну. Не осталось золота, чтобы строить дороги, и торговцы больше не рисковали отправляться на запад. Не стало денег и для постройки флота, чтобы защищать от пиратов морские пути. Начались войны за раздел богатства. Совет раскололся на двенадцать фракций, и каждая пыталась отнять у другой власть. В конечном счете остались только две фракции, как всегда и бывает. Они пришли к компромиссу и короновали нового императора, но к тому времени править стало нечем. – Он вздохнул. – Я боюсь той же судьбы для Аланьи.

Я проглотила медовый финик.

– По правде говоря, мы уже пошли по этой дорожке. Победа для нас – меньшее зло. Проблема в том, что цена победы постоянно увеличивается из-за того, что каждой стороне требуется только победа. А значит, если мы хотим выиграть, придется заплатить дороже врага – кровью невинных или виноватых. И враги знают это не хуже нас. Поэтому цена победы может увеличиваться бесконечно. Нет слишком большого зла, если оно ведет к триумфу.

Разговор принял благоприятный оборот, и теперь мне даже нравился гладкий и безвкусный лук-порей.

Вафик кивнул.

– Философы хорошо изучили эту дилемму. Если ни одна сторона не уступит, результат ухудшится для всех, потому как все будут действовать друг против друга наихудшим образом, чтобы обеспечить собственную победу. – Он пересказал мои слова, только суше. Он по-родственному мне улыбнулся. – Ты умный человек, Сира. И ты была права в том, что сказала раньше. Ты понимаешь все это благодаря своему опыту, что делает тебя более мудрым судьей, чем я или любой Философ. – Он побарабанил пальцами по столу. – Если честно, я завтракал, ужинал и гулял по дворцовым садам со всеми членами совета.

– Вот как? И с каким результатом?

– Гокберк хочет распространить Путь Потомков по всему свету, но с помощью своих боевых коней. Он не понимает, что они далеко его не унесут. Пашанг более практичен, но ему не хватает воображения, он словно ждет откровения свыше, прежде чем представит, какой должна быть его страна. Что до остальных четырех, то они делают только то, что скажут Пашанг или Гокберк. В итоге ни один член совета не понимает, как надо править страной, настолько же ясно, как ты.

Эти слова вызвали у меня улыбку. Мне пришлось разобраться в искусстве управления только из-за тех обстоятельств, в которые погрузила меня Зедра. Приятно узнать, что среди шипов выросли и розы.

Базиль должен был вернуться, а мы так и не нашли подходящего решения, чтобы выманить Кярса из храма Отца Хисти.

Я набросала несколько идей Пашангу, но он высмеял все. Наполнить пещеру дымом не получится, потому что там хорошая вентиляция, воздух поступает через узкие щели в горе. Если швырнуть внутрь зараженные трупы, болезнь может распространиться и среди солдат Базиля, потому что они слишком близко. Если атаковать в строевом порядке, может получиться, но солдаты Базиля плохо умеют обращаться с аркебузами, да и аркебуз на всех не хватит. Лучший вариант – атаковать волна за волной, но Базиль, похоже, не желает впустую растрачивать жизни.

Заморить их голодом, конечно, получится, но займет много лун. Нам придется все это время жить в здешнем лагере, а я скучаю по Песчаному дворцу и его уютным покоям.

Мы с матушкой прошлись по оазису. Под группой качающихся пальм играли дети йотридов и силгизов. Ветерок разносил их сладкий смех. Всадники пасли кобыл на желтой траве высотой по колено.

Сегодня дул осенний ветер с Пустоши, и я накинула поверх кафтана шерстяной халат. Матушка была в сине-золотистой парче. Похоже, ей нравился холод.

– Твой отец обожал пустыню. Наверное, ты унаследовала это от него.

Я немного удивленно кивнула.

– Он никогда этого не говорил.

– Ты была еще слишком мала, чтобы узнать его по-настоящему.

– Хорошо, что я хотя бы могу узнать тебя, амма.

– А я – тебя. – Она посмотрела на меня с гордой улыбкой. – Моя дочь, султанша Аланьи Сира.

– Звучит гораздо грандиознее, чем есть на самом деле. – Я мрачно усмехнулась. – Недостаточно покорить, нужно еще и править. Лучше, чем прежние правители. И это… это оказалось непросто.

– Нет в нашей крови умения повелевать другими. Силгизы – свободный народ. И все же у тебя стать императрицы. Порой я смотрю на тебя и удивляюсь, в кого ты такая.

– В тебя и папу.

– Да. – Она положила теплую руку мне на щеку. – Ты должна знать, как я сожалею, Сира.

– Сожалеешь? О чем?

– Мне следовало любить тебя так же сильно, как Джихана и Бетиля.

Я взяла и сжала ее руку.

– Я никогда не чувствовала себя нелюбимой.

– Потому что ты не знаешь… – Она печально улыбнулась. – Яммар хотел за тебя сражаться. Хотел забрать у йотридов. – Ее глаза увлажнились. – Но я убедила его этого не делать. Убедила его, что ты – небольшая цена за мир с йотридами и Аланьей.

Я всегда считала, что это отец меня отдал. А теперь оказалось, что он хотел за меня сражаться. Все это время я считала, что стою не больше красивого ковра, который хранишь, но, если его захочет получить кто-нибудь могущественный, ты без колебаний его отдашь.

По обветренным, морщинистым щекам матери потекли слезы.

– Ничего страшного, амма. Все это лишь вода в реке, давно утекло. И ты в какой-то степени была права. Мир стоит дорого.

Мы прошли мимо силгизки, доящей чубарую кобылу, – жирное молоко текло в толстый мешок из лошадиной шкуры.

– Хотелось бы мне быть еще молодой, – сказала матушка. – Я