'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Като подал нам знак войти. Он стоял за нами, с тремя гулямами и оружием наготове – на случай нашего вероломства.

Абу пришлось нагнуться при входе в пещеру. Мы последовали за ним. Темноту заполнял кровавый туман, и я едва видел свет фонарей.

– Следуйте за моим голосом, – перевел Абу слова Саида. – Этот путь не опасен. Даже старец вроде меня может его пройти. – Следуйте за моими песнопениями.

Старший Апостол запел что-то печальное, напоминающее молитву. Парамейский порой звучал так прекрасно. Мы последовали за голосом.

Фонари, как тусклые звезды, светились в красном тумане. Я смотрел под ноги, стараясь не наступить на что-нибудь острое, торчащее из неровного грунта. Воздух был прохладнее и суше, чем снаружи, каждый шаг отдавался эхом. Пахло затхлостью, как и должно быть в пещере.

Путь казался довольно легким. Мы держались близко к Абу, он шел за гулямами, охранявшими Кярса, а тот, в свою очередь, за распевающим гимны Старшим Апостолом. Като и его три гуляма топтались позади нас.

Стен пещеры я в сгустившемся тумане не видел. Земля под ногами становилась все более прохладной и грязной, до ушей доносилось эхо далекого стука капель.

У Мирона тряслись руки – он, похоже, и разволновался, и замерз. Я не смог припомнить, женат ли он и есть ли у него дети, помнил только, что он любил гонки на колесницах.

– В этом году ты ставишь на Зеленых или на Синих? – спросил я.

Он посмотрел на меня с улыбкой, полной воспоминаний.

– На Зеленых. Вернее, поставил бы.

– Я всю жизнь был за Зеленых. – Я улыбнулся, ведь всегда приятно встретить единомышленника. – Видел, как год назад Кенто Солари на второй дорожке преодолел разрыв в тридцать шагов за несколько секунд?

– Боюсь, нет, государь император. Я тогда был на ферме. Но отпраздновал на следующий день, как услышал.

– А я думал, ты жил рядом с ипподромом.

– Мы не могли позволить себе там остаться. Район стал намного… респектабельнее.

– А-а-а. – Я почесал голову. – Да, я помню, один из моих канцлеров собирался провести там реконструкцию. Нам пришлось поднять налоги.

Он прикусил губу.

– Наша ферма… она неплохая. Всего в дне езды от Мавроса.

– У меня есть поместье с видом на Маврос. – Теперь он назывался Сиянским морем. – Буду рад, если ты его посетишь. – Я обернулся к Эвандеру, который выглядел более стойким. – А ты за кого? За Зеленых или Синих?

– У нас в Деймосе не бывает гонок на колесницах, государь император. Борьба – вот это по-нашему.

– Отличный спорт, – заметил я. – Не скажу, что я в нем силен. Никогда не любил излишнюю близость.

– То есть тебе не нравится, когда чьи-то потные тела трутся о твое? – усмехнулся Эвандер.

Мы втроем с удовольствием посмеялись. Като что-то бурчал и сопел, словно это он был объектом наших шуток.

– Вы оба женаты? – спросил я.

Они кивнули.

– Дети есть?

Оба снова кивнули в ответ. Если бы, отправляясь в пустыню Зелтурии, мы взяли с собой жен и детей, они были бы поддержкой для нас. Правда, если вспомнить про ужас кровавого тумана, может, и хорошо, что не взяли. Мы оставили их в Кандбаджаре. Я превратил его в военный гарнизон, а в дальнейшем хотел сделать столицей восточной половины моей империи.

Эти мысли едва не заставили меня поверить, что мы можем вернуться в наши земли, к женам и детям. Но время обратило их в прах.

Песнопения Старшего Апостола смолкли. И стук капель затих. По пещере пронесся порыв ледяного воздуха, а кровавый туман сгустился и покраснел.

А потом раздался крик.

– Что случилось? – спросил я.

Я пробился вперед, растолкав гулямов, и догнал шаха Кярса – они вместе со Старшим Апостолом округлившимися от ужаса глазами смотрели сквозь тонкую полоску тумана на стену.

В стене отпечаталось лицо человека. Глаза двигались, явно наблюдая за нами. Рот растягивала страдальческая улыбка. И чем дольше я смотрел, тем отчетливее узнавал его. Лицо было прорисовано в мельчайших подробностях, как живое.

Мое сердце утонуло в горе и ужасе.

– Доран? – произнес я.

– Отец, – отозвался каменный человек голосом моего сына.

Я подступил ближе, и черты лица сына стали отчетливее.

– Не подходи, император Базиль! – выкрикнул Абу.

Я не слушал. Я шагнул к сыну. Его тело было заключено в каменной стене. Лишь лицо, колени и локти выступали наружу, хотя они тоже были из серой гладкой глины.

– Доран, мы должны тебя вытащить.

– Нет, отец. Бегите отсюда. Здесь ангелы, совсем близко. Голодные ангелы.

– О чем ты, Доран? Что с тобой случилось?

Я тронул его каменную щеку.

– Не касайся меня!

Я отдернул руку. Из его глаз потекли слезы, похожие на загустевшую краску.

– Прислушайся к моему предупреждению, – сказал он. – Падшие ангелы могут читать твою душу. Они не позволят тебе покинуть мир ангелов, если ты не намерен вернуться. Понимаешь? Если ты несешь в сердце намерение покинуть Зелтурию, они не просто убьют тебя. Они тебя поглотят, и ты присоединишься к сонму душ, которые их питают. А теперь возвращайся назад! Возвращайся!

Почему он пытается убедить меня остаться в этом прóклятом городе? Как мог Доран так поступить со своим отцом?

– Если это на самом деле ты, Доран, то ответь, что я сказал в твой четырнадцатый день рождения.

– Ты сказал, что моя настоящая мать работает на кухне. – Из его рта выпал камень. – Что мой настоящий отец изнасиловал ее и сбежал. А твой сын умер при рождении, и, поскольку я родился в тот же день, вы с матушкой взяли меня к себе.

Я обманывал весь Крестес, утверждая, что он мой сын. И хотя Доран был не моей крови, я любил его больше всех своих настоящих детей.

– Я так тебя не оставлю, дорогой сынок.

– Я уже мертв, отец. И мне суждено умирать еще тысячей смертей, каждая страшнее этой. Меня не спасти. Но тебя еще можно. Так не делай бессмысленными мои бесконечные страдания. Поверни назад и спаси себя!

Как такое возможно? Почему Падшие ангелы терзают его? Чем он это заслужил? Или, как сказала Саурва, он наказан за грехи своего отца?

Като выступил вперед, посмотрел на моего сына, заключенного в каменной стене, и выкрикнул, очевидно, проклятие.

Он что-то сказал Старшему Апостолу, и тот ответил ему. Абу так был заворожен видом каменного человека, что забыл перевести.

Я подтолкнул его.

– Что он сказал, Абу?

– Старший Апостол сказал, что твой сын… закрывает путь. Этой каменной стены здесь быть не должно. Като хочет взорвать ее бомбой.

Я схватил