Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

— Нет. Он отогрел озябшие лапки, взлетел и сейчас как раз собирается мной позавтракать, — быстро проговорил алай. — Ты можешь снять заклинание с цепи?

— Ага. То есть да, конечно. Дядя не будет против, — заверили его из-за двери. — Готово.

— Спа-си-бо, — сквозь стиснутые зубы процедил Анар, пошевелил пальцами, и стеклянные штырьки вылетели из пазов в столбиках ограды, освободив цепь. Её концы с хрустальным звоном вытекли из колец, на мгновение грудами бриллиантов улегшись в траву, и тут же, повинуясь взмаху руки алая, взмыли в воздух, превратившись в летающую змею, которая, искрясь и извиваясь, понеслась к дракону. Анар расслышал, как юный незнакомец за его спиной восхищённо присвистнул. Увы, достигнуть цели змее было не суждено: в этот момент служба Магической Защиты Бриаэллара наконец-то соизволила приступить к выполнению своих обязанностей. Вдалеке, в совершенно безоблачном небе, полыхнула молния и тут же, появившись из ниоткуда, прямо на голову дракону обрушился поток волшебного голубого льда. Анар едва успел спасти свою цепь, ящер же резко вильнул вправо, заревел, мгновенно отморозив хвост, и, словно в отместку, дохнул огнём на крышу ближайшего дома.

— Ух ты! — шепнул продолжавший отважно прятаться за тоненькой дверью племянник стекольщика.

Анар снова направил свой блестящий снаряд к дракону, поливающему длинными струями пламени ни в чём не повинную крышу. Тот упорно не замечал цепь, да и про Анара будто забыл — видимо, ещё не до конца оправился от заморозки. Воспользовавшись мгновением, когда, выдыхая огонь, дракон опустил шею и, как гигантская бабочка, сложил крылья, готовясь мощно взмахнуть ими и уйти вверх, алай туго оплёл их цепью в самой тонкой и жёсткой их части — у основания. Ящер начал опрокидываться. Невообразимо извернувшись, он выпустил ещё один ревущий поток пламени, словно рассчитывал выиграть лишнюю секунду в воздухе. И в эту самую секунду на голову дракона обрушилось новая порция льда. Но то ли мазабры опять не смогли толком прицелиться, то ли главной их задачей было потушить пожар на крыше, но под удар Защитников попала только морда ящера. Впрочем, этого оказалось достаточно, и он с неописуемым грохотом рухнул на террасу подожжённого им дома. Его крыло сбило с крыши несколько черепиц и застряло между, мигом оплавившимися, стеной и водосточной трубой. Дракон судорожно дёрнул вторым, неестественно изломившимся крылом, срезал его острым краем слой дёрна с лужайки перед домом и затих. Облако пара окутало ящера — это влага вчерашнего дождя испарялась из почвы вокруг раскалённого тела.

Анар втянул разлившийся в воздухе запах сена и по колено в тумане направился к поверженному дракону. На душе у него почему-то скребли мыши. Словно он сделал что-то не так. Вдруг, с неприятным холодком, вспомнились ему слова Селорна, велевшего не высовываться, не привлекать к себе излишнего внимания. «А я уж привлёк так привлёк», — безрадостно подумал отважный победитель дракона, хватая за плечо рванувшего было к распластанному ящеру племянника стекольщика.

Хозяин единственной известной Делии лавки, торговавшей всевозможными зельями, не был драконом, хотя именно так называли его все соседи. Его раса не уступала древностью драконьему племени, но репутация её была много хуже. Он был каргнорианцем. Собратья его жили войной и не знали покоя даже в стенах своих мрачных городов. Балфишрейн, как звали обладателя зелёного брюха и наполированной до блеска коричневой чешуи, давно покинул родной мир, предпочтя безысходности его нескончаемых битв относительное спокойствие энхиаргской Бездны.

Долгие годы он провёл там, в городе, где каждый второй норовит расплатиться с торговцем, пусть и самым честным (которым старый каргнорианец, разумеется, не являлся, иначе не наскрёб бы достаточно денег на лавку в Бриаэлларе), не звонкой монетой, а, например, крошечной ядовитой иглой в спину. Поэтому в бдительности ему было не отказать. Бездна меняет существо раз и навсегда; сколько бы оно ни прожило впоследствии в комфорте и безопасности, навыки, приобретённые в ней, не терялись. Балфишрейн привык быть настороже, но в робко протиснувшейся в едва приоткрывшуюся дверь девочке ничего страшного, определённо, не было.

Она притворила за собой дверь и помедлила, осматриваясь в новом месте. Каргнорианец удивился: он давно не видел алайского ребёнка и как-то успел забыть, что у кошек тоже бывают дети. Делия была поражена не меньше. Она, как зачарованная, разглядывала сокровища этого укромного магазинчика. Глаза её бегали по потолку, с которого свисали, словно гирлянды чеснока на маминой кухне, связки клыков и костей, чьи-то сушёные лапки и пучки трав, крохотные скелеты и бусы из ягод. С полок на Делию пустыми глазницами смотрели десятки черепов, укреплённых на сложных металлических штативах и скалящих клыки, многие из которых были спилены почти до основания, словно хозяин лавки боялся, что черепа оживут и покусают его. Там было ещё много чего: ступок, плошек и банок, бутылок и колб, грелок, горелок и самых невероятных сосудов из стекла, металла и камня. За всем этим великолепием девочка не сразу заметила Балфишрейна.

— Что желает юная госпожа? — осведомился тот, вежливо улыбаясь во все кривые кинжалы своих зубов сразу.

— Яду, — как можно твёрже ответила Делия.

Несмотря на то что первый страх почти улетучился, она еле сумела унять дрожь, голос её от волнения совсем упал, но она всё же продолжила:

— Для человека… или полуэльфа… Такого, чтобы не убил, но доставил как можно больше неприятностей.

На слове «неприятности» ей как-то сразу полегчало.

Карг долго молчал, задумчиво почёсывая подбородок. За это время сердце Делии успело упасть в пятки от мысли, что хозяин лавки может выдать её, и вернуться обратно, стоило ей вспомнить о своих ушах, которые вряд ли наводили на мысль искать её родителей среди людей. Да и вообще — она теперь алайка, она у себя дома, и пусть он только попробует!.. Тут Делия стащила из стоящей на прилавке миски одну из аппетитного вида ягодок и отправила её прямо в рот.

Карг только улыбнулся.

— Яд, значит, — проговорил наконец он. — Я знаю тысячу составов с тысячей эффектов, которыми ты можешь порадовать своего «друга»…

При этом обвинении шерсть на ушах Делии встала дыбом, и она выпалила:

— Никакой он мне не друг! Он последний гад… Ой! — оборвала она себя, потешно прикрыв рот ладошкой, и пребольно шлёпнула ею но губам: сказалось воспитание. Разумеется, теперь Делия не верила сказкам родителей о том, что Аласаис карает юных любителей злословья уродством, но привычка есть привычка. Девочка невольно вспомнила о той, кто не так давно развеял этот миф, заодно перевернув вверх лапами всю её жизнь.