Тёмная сторона города. 15 ловушек мегаполиса - Елизавета Викторовна Пушкова

просто отскакивал от других, не заботясь о том, больно ли им или мне. Потом понял, что над теми, кто показывает слабость, в основном смеются, вот и выбрал сторону сильных – тех, кто смеётся первым.

– Я исчезала. Постепенно, слой за слоем. Знаете, как в приложениях, где фотки подправляешь, стираешь лишнее на фоне или на себе. Я так стиралась, пока они кричали на меня. Сама себя удаляла. Думала, что смогу по чуть-чуть спрятать глаза, лицо, руки, ноги – и тогда они не заметят, что мне страшно, что я не знаю, как ответить, что я плачу. Но в итоге исчезала целиком. Это страшно, ведь я могу исчезнуть совсем и никогда не появиться вновь, даже когда вырасту, останусь невидимкой, которую никто не замечает, – делилась девочка в чёрной шляпе.

– Где-то в груди, здесь, – парень, с ломающимся голосом, который сорвался едва он начал говорить, перескочил с баса на неровные высокие ноты, положил ладонь немного выше солнечного сплетения, – но очень-очень глубоко, кто-то тянул меня изнутри. У вас бывало чувство, что внутри раскрывается чёрная дыра? Они же супертяжёлые, массивные и всё затягивают внутрь. – Красная шляпа сидела на нём криво, не подходила по размеру, но он не снимал её. – Я проваливался в чёрную дыру внутри себя и кричал, делая вид, что не слышу своих криков. И в то же время боялся, что из чёрной дыры выберется кто-то другой и он мне совсем не понравится… я… я не знаю, почему обижал тех, кто ещё недавно были моими друзьями. Я что, уже не выберусь из чёрной дыры?

Облако металось среди школьников в разноцветных шляпах и не могло предложить ни одного варианта, который вернул бы их в прежнюю игру. Варианты сменялись, слова превращались в клубок запутанных ниток. Игра Лизы облаку не нравилась. Она остановила ярость ребят и заставила их заглянуть в себя. Лизе хотелось и плакать, и смеяться: к тёмным неясным лицам возвращались детские очертания, к глазам – осмысленность, к голосам – мягкость. Дети открывали себя заново. Те, кому достались белые шляпы, излагали факты, которые заставили их погрузиться в обиды и агрессию: невнимательность родителей к их эмоциям, невозможность поговорить по душам, отстранённость учителей, страх быть непринятыми сверстниками. Те, кто был в чёрных шляпах, рассказывали о самом страшном, что рождали в них конфликты. Дети в красных шляпах делились сокровенными чувствами, прежде всего с самими собой. Те, кто выбрал жёлтые, пытались разглядеть положительные стороны там, где их сложно найти:

– Я поняла, какая я сильная, когда сумела сказать «нет», – с удивлением во взгляде рассуждала красивая старшеклассница. Она то и дело поправляла косу, но говорила всё уверенней. – Мне предлагали то, что могло навредить здоровью, что заставило бы меня, и всех, кто меня любит, страдать. Я сказала «нет», и это маленькое слово открыло мне тайну: сила внутри нас способна изгнать страх. Я перестала бояться одиночества, перестала думать о том, что отказаться – значит стать изгоем. Отказаться в тот момент означало сохранить себя.

Девочка в зелёной шляпе рисовала картину. Мир на ней менялся: тёмные краски сменялись светлыми, затем снова уходили в мрачные тона, чтобы вновь заиграть яркими оттенками. Облако отшатнулось и от неё, утратило чёткость контура – оно испугалось того, что открывалось девочке.

– Не бывает всегда только хорошо и всегда только плохо. Мир полон красок и оттенков, полутонов и теней. А мы выбираем, какую впитать. И больше – какую нанести. Мы художники, а не просто раскраска.

Облако исчезало, и школа возвращалась к своему нормальному виду. Зал уменьшился до привычных размеров, окна заняли свои места и открылись, впуская свежий воздух. Появилась дверь.

– Мне понрравилась твоя сказка про Шляпника и его сыновей, – в ближайшее окно влетела ворона. – Не бойся, я дрруг. – Птица опустилась на пол и вразвалочку подошла к попятившейся от неё девочке. – Я уже помог твоему бррату и его товаррищу. Но ты спрравилась сама, в чём я, что скррывать, не сомневался.

– С Женей и Антоном всё в порядке? Они живы? – Лиза не удивилась тому, что ворона разговаривает, куда больше её поразило, что она знает Женю с Антоном.

– Поррядок. Здесь никто никогда не умиррает, Елизавета. Здесь испрравляют недочёты.

– Ты меня к ним отведёшь? Я вроде бы тут кое-что исправила, – Лиза едва не повторила за вороной долгое «р». «Надо будет уточнить – он ворона или ворон. Это вроде бы разные виды птиц. Пока побудет вороной», – подумала она.

– Рразумеется. Но сперрва я бы хотел узнать, что скррывает синяя шляпа. – Птица указала крылом на ярко-синюю шляпу на голове Лизы. – Шляпник делал их с особым секрретом, великий мастерр, я в восторрге. Своим сыновьям он оставил шесть шляп, врроде я прравильно рразобрался. Белая рруководила логикой и блокирровала эмоции. Кррасная, наоборрот, эмоции усиливала. Чёррная заставляла видеть лишь отррицательное, а белая – положительное. Зелёная погрружала в творрчество, отррезая от рреальности. Ты сама прридумала эту историю?

– Нет, что вы, – рассмеялась Лиза. – Я ещё не настолько умная, её написал Эдвард де Боно[1].

– Эдваррд, хорошее имя, как и все с буквой «РР», мы бы нашли общий язык. Он сказочник?

– В каком-то смысле, – неопределённо ответила Лиза. Не объяснять же сейчас птице, кто такой психолог.

– Но ты как-то перределала его сказку? Заставила шляпы рработать иначе?

– Это тоже придумал Эдвард де Боно. Надень шляпу и увидишь себя изнутри. Свои страхи и надежды, свою боль и способ её исцелить.

– Так он волшебник! Рредкий дарр!

– Нет же.

– Выходит, – ворона несколько раз кивнула, – ты волшебница!

Лиза открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Приятно побыть волшебницей.

– Как же действует синяя шляпа?

– Любая ситуация, плохая и хорошая, чему-то нас учит, – начала Лиза негромко, но голос её набрал силу и разнёсся по залу: – Теперь вы все наденете синие шляпы, и они помогут вам узнать – какой жизненный урок преподнесла вам эта… – она замялась, говорить «игра» совершенно не хотелось, но подходящее слово нашлось, – встреча, и почему она важна для вас.

Лиза ожидала, что ребята снова заговорят, и она будет переходить от одного к другому, впитывая их истории, собирая их, как сказки, пусть порой пугающие, но бесценные, ведь они столько всего таили внутри. Но ребята широко распахивали глаза, улыбались и растворялись в воздухе.

– Не стоит трревожиться. – Ворона взмахнула крыльями и перелетела поближе к двери. Ручка дёрнулась, петли заскрипели. Зал выпускал Лизу. – Она срработала, синяя шляпа.