Тёмная сторона города. 15 ловушек мегаполиса - Елизавета Викторовна Пушкова

отскочил назад, ноги его разъехались, и он почти сел на шпагат. Брюки его жалобно крякнули.

Под нами простиралась пустота! Под зеркальным льдом озера, отражающим наши перекошенные лица, раскрылось настоящее ничто. Бездна. Тут наверняка лёд куда тоньше пятнадцати сантиметров, иначе как бы мы увидели пропасть под ним. Я быстро глянул на Тоху, он вроде пока не дрожал от страха.

– До чего жуткая! Я видела фотографии такой дыры, но в океане. – Лиза отлипла от Кара, по лицу которого невозможно было разобрать, он печален потому, что мы ему порядком надоели, или вид пропасти под нами пробуждает в нём грустные воспоминания. – Насколько она глубокая? – Кар не отвечал. – Мне кажется очень. И тёмная. Кто может жить в такой темноте?

– Гигантский кальмар, – предположил я. И тут же представил, как лёд проламывают могучие щупальца, хватают нас за щиколотки и утаскивают на глубину.

– Они под водой живут, Женя.

– А что, там разве нет воды? Если это озеро, то логично, что там вода.

Мы покосились на Кара:

– И да, и нет. Воды озера спят подо льдом. И Мир-за-Тенью под водами.

– А-а-а! Что-то вроде подводной пещеры? – Я пытался объяснить себе, что за чернота скрыта подо льдом и водой. – И там вполне может обитать гигантский кальмар?

Кар отрицательно покачал головой.

– А жаль, – вздохнул я. – И что же делают твои одинокие, голодные и ненавидящие в пустоте?

– Ждут.

Лизка мелкими шагами отошла от чёрной пасти и от Кара.

– Насмотрелись? – подал голос Тоха. – Давайте обратно, а?

Я закатил глаза. Ну что взять с человека, который боится? Тоха не подходил к дыре, но шею вытянул. Ага, всё-таки любопытно ему!

– Я ничего не ви… – уже привычно завёлся он, но перешёл на свистящий шёпот, – вижу, вижу, – у него получилось «визжу», – они ползут! Жека, смотри, оно ползёт к нам!

– Никто к нам не ползёт. – Я прищурился, но, как ни старался, ничего не рассмотрел в темноте.

– У страха глаза велики, – цокнула языком Лиза.

– У зазнаек мозг маловат, – не остался в долгу Тоха.

– Честное слово, нет там никого. – Я выбрался на центр бездны, чтобы не подводить друга. – Кар?

Почему наш Каррдинатор молчал? И неотрывно смотрел туда, куда ткнул пальцем Тоха?

– Надо было тебя на берегу оставить, – пыхтела Лиза.

– А тебя в школе, – шипел Антон.

Он словно уже и забыл, как увидел что-то. А я почти не слышал их препирательств. Ни лёд, ни вода не скрыли движения, возникшего у дальней от меня стенки бездны. Существо, длиннорукое и длинноногое, чуть светлее окружающей его мглы, быстро карабкалось вверх.

– Кар, – пискнул я. – Твой Пустой, да? Тоха, ты его видел?

– Для безопасного перехода водоёма по льду должны быть оборудованы ледовые переправы, а мы шли, как… как… как бараны!

– Единственный баран тут – ты, упёрся и ни туда, ни сюда. Сидел бы в безопасности!

– Подо льдом может быть воздух, раз тут такая дыра, он в любой момент может треснуть.

– И пусть треснет, сразу тебя по башке!

– Кар, – повторил я громче.

Существо, то пропадая во мраке, то вырастая из него всё ближе к поверхности, стремилось выбраться из плена. Я перестал различать своё отражение, зеркальная гладь превратилась в простой лёд, который таял под моими ладонями. Когда я опустился на колени и прижался носом ко льду?

– Отстань от меня, дай я ему всё выскажу, – кричала за спиной Лизка, – он виноват во всём! Из-за него Женя вечно влипает в неприятности.

– Твой Женя влипает в неприятности, чтобы не влипнуть в тоску! Ты скучнее своей любимой физики! А сама – простейших правил не знаешь!

– Я знаю всё! Одним из признаков прочности льда является его цвет, – Лиза зачастила, но голос её отдалялся.

Я окаменел от ужаса: к длиннорукому существу присоединились другие. Они уже не прыгали в своей пропасти, они плыли ко мне! Лучше бы гигантский кальмар со всеми его щупальцами! Где Кар, когда он так нужен?

– Во время дождей или оттепели он становится матовым, а иногда и желтоватым – такой лёд опасен. А здесь он – прозрачный, чистый, к тому же прочнее всего лёд на глубоком месте.

Глубоком, очень глубоком, Лиза! И всё же недостаточно глубоком, чтобы эти чудища не сумели выбраться.

– Тёмные пятна льда указывают на наличие в этом месте промоины или полыньи.

– Что такое полынья? – не выдержал я. Длиннющий чёрный палец коснулся льда под моим носом. – Лиза, что такое полыньяяя?

– Ррастаявшее место на ледяной поверрхности, – гаркнул Кар, и вместе с ним оглушительно треснул лёд.

С моих ладоней капала вода – образовалась полынья или, как там её Лиза ещё называла, стоило Пустому из Мира-за-Тенью тронуть лёд. Кар тянул меня клювом за воротник, я отталкивался руками и ногами от высвободившейся тьмы – меня снова гнали трещины. Лизка и Тоха подпрыгивали на берегу, размахивая руками и выкрикивали: «Быстрее! Женя, поднажми!»

«Просил же вас Кар не спорить, – выговаривал я им мысленно. – Испортили всё!»

– Не надо, – пробормотал Кар, не разжимая клюва. – Я их оттащил, они уже в поррядке.

Озеро трещало и гремело. И пело, протяжно и жалобно. У меня отнялись ноги. Кар тоже упал, он обернулся вороном, грудь его часто вздымалась.

– Я иду, Женя! – закричал Тоха.

– Нет! – взвизгнула Лиза.

Из трещины выросла рука, изогнулась в локте и обвила меня за пояс. Я ударился головой о лёд, он разломился, и я рухнул под воду.

Я барахтался, пытаясь выплыть. Не дождётесь! Я так легко не дамся! Я вижу, как вы окружаете меня! Я дёргался изо всех сил, но меня держали крепко и утягивали во тьму. Рук становилось всё больше. А вдруг я превращусь в одно из этих созданий!

– Помогите! – изо рта выскочили пузыри воздуха, я захлебнулся холодной водой.

Там, наверху, Кар вновь превратился в человека с крыльями, полз по-пластунски к кромке льда, которая подвела меня. Всё расплывалось перед глазами, но я приказывал им не закрываться. Терпи, давай, ещё немного! Кар поможет!

– Евгений, я ррядом!

Он что-то бросил в воду. Я не понял, что именно, но вцепился в тёплую, прочную спасительную соломинку, которая светилась под водой. Существа, утягивающие меня, бросились в разные стороны. Они боялись света, как и говорил Кар.

Воздух ворвался в меня: лицо, грудь, плечи – всё горело и словно тоже сияло.

– Не прыгай, а наползай, старайся не ломать кромку, – голос Кара утратил резкость – наш друг устал. – Широко раскидывай руки. Лёд может