Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

Второй мировой и Корейской войн несли плакаты: «Ветеринары требуют поддержки солдат! Верни их домой сейчас же!» Но в тот день маршировали и тысячи обычных граждан, впервые вынужденных выразить свое несогласие с войной.

Перед зданием секретариата Организации Объединенных Наций на Манхэттене доктор Мартин Лютер Кинг-младший обращается к самому большому собранию протестующих против войны, 15 апреля 1967 года. «Я думаю, — сказал он собравшимся, — что это только начало массовое излияние инакомыслия».

«Это была самая большая толпа, в которой кто-либо из нас когда-либо был в своей жизни», — вспоминал Билл Циммерман. «Это началось в Центральном парке, и мы прошли двадцать кварталов до Организации Объединенных Наций. Мы заняли весь проспект, и когда передняя часть марша добралась до ООН, задняя часть марша еще не покинула Центральный парк. Вот сколько нас было людей. Это дало нам ощущение силы. Потому что не все участники марша были студентами. И в результате мы все почувствовали, что теперь у нас есть шанс, понимаете. Мы видели путь к окончанию войны».

Антивоенное движение росло, как в численности, так и в воинственности. Организатор призывного сопротивления, вдохновленный демонстрацией в Нью-Йорке, сказал: «Мы [сейчас] говорим об отрядах, эскалации, кампаниях. Терминология не случайна — она соответствует нашему отношению. Мы больше не заинтересованы в простом протесте против войны; мы хотим остановить это».

«В то время, — вспоминал Циммерман, — люди, поддерживавшие войну, любили говорить: «Моя страна права или нет», или «Америка, люби ее, или оставь», или «Лучше умереть, чем покраснеть». Эти чувства казались нам безумными. Мы не хотели жить в стране, которую будем поддерживать, правильно это или нет. Мы хотим жить в стране, которая поступает правильно и не поступает неправильно. И если наша страна этого не делает, это нужно исправлять. Так что у нас было совсем другое представление о патриотизме. Так мы начали эру, когда две группы американцев, обе думая, что действуют патриотично, начали войну друг с другом».

ГДЕ ВСЁ ЗАКОНЧИЛОСЬ?

28 апреля 1967 г. через тринадцать дней после протеста на Манхэттене генерал Уэстморленд выступил на совместном заседании Конгресса — первый генерал в истории, которому было приказано вернуться домой с поля боя. Его задача состояла в том, чтобы сплотить ослабленную поддержку войны. «Как я уже говорил, — сказал он, — при оценке вражеской стратегии для меня очевидно, что он считает нашу ахиллесову пяту нашей решимостью. Ваша постоянная мощная поддержка жизненно важна для успеха нашей миссии… Наши солдаты, моряки, летчики, морские пехотинцы и береговая охрана – лучшие из когда-либо выставленных нашей страной… Эти люди понимают конфликт и свою сложную роль бойцов и строителей. Они верят в то, что делают. Они полны решимости обеспечить щит безопасности, за которым Республика Вьетнам может развиваться и процветать ради самой себя и ради будущего и свободы всей Юго-Восточной Азии. Опираясь дома на решимость, уверенность, терпение, решимость и постоянную поддержку, мы победим во Вьетнаме коммунистического агрессора».

За кулисами ни Уэстморленд, ни администрация, позвонившая ему домой, не были уверены, что Соединенные Штаты победят. Уэстморленд сообщил президенту, что, согласно последним статистическим данным, точка пересечения наконец достигнута, за исключением 1-го корпуса, военного сектора к югу от демилитаризованной зоны, но общая победа все еще была призрачной.

Элсворт Банкер, последний американский посол в Сайгоне, подытожил проблемы, с которыми Соединенные Штаты столкнулись после десятилетия углубления своего участия. «Большая часть страны все еще находится в руках ВК, враг все еще может обстреливать наши базы и совершать террористические акты в самых безопасных районах, подразделения ВК все еще проводят крупномасштабные атаки, большая часть населения до сих пор активно не привержена правительству, и венчурная инфраструктура все еще существует по всей стране».

Чтобы изменить ситуацию, Уэстморленд и Объединенный комитет начальников штабов теперь хотели вести еще более амбициозную войну. Они призвали президента вызвать резервы и предоставить еще 200 000 солдат для усиления сухопутной войны.

Но «когда мы добавляем дивизии, — спросил Джонсон, — не может ли противник добавить дивизии? Чем все это заканчивается?»

У Уэстморленда не было удовлетворительного ответа.

Было больше. Вожди хотели, чтобы президент разрешил американским бомбардировщикам поражать цели еще ближе к Ханою и Хайфону, а также в районе чуть ниже границы с Китаем, а также заминировать гавани Северного Вьетнама, чтобы помешать советскому союзнику Ханоя пополнить запасы с моря. Они также хотели получить разрешение на отправку войск в Лаос в поисках убежища врага, а некоторые советники президента призывали к морскому вторжению в сам Северный Вьетнам. Если бы все эти просьбы были удовлетворены, Уэстморленд считал, что Соединенные Штаты смогут передать войну Южному Вьетнаму через два года.

Тем временем Роберт Макнамара, главный архитектор американской стратегии во Вьетнаме, становился все менее и менее уверенным в ее конечном успехе — и в неоднократных призывах к большему количеству людей и большему количеству бомбардировок, исходивших от военных, которыми он руководил. В частном меморандуме президенту Макнамара сказал Джонсону, что «картина величайшей сверхдержавы в мире, убивающей или серьезно ранящей 1000 мирных жителей в неделю, пытаясь заставить крошечную отсталую нацию подчиниться в вопросе, достоинства которого горячо оспариваются, некрасивая».

Антивоенные демонстранты окружают Белый дом, в то время как президент Джонсон, генерал Уэстморленд, члены кабинета министров и лидеры Конгресса обедают внутри после выступления командира MACV перед Конгрессом 28 апреля 1967 года.

Он призвал Джонсона ограничить численность войск, а не увеличивать их, и объявить о безоговорочном прекращении всех бомбардировок к северу от 20-й параллели — предложение, которое так разозлило начальника штаба армии генерала Гарольда К. Джонсона, что он подумывал об отставке в знак протеста. и призывая других вождей присоединиться к нему. Макнамара был непреклонен. «Война во Вьетнаме набирает обороты, и ее необходимо остановить», — написал он. «[Д]аматическое увеличение развертывания войск США… [и] нападения на север… не являются необходимыми и не являются ответом. Противник может поглотить их или противостоять им, еще больше затянув нас и рискуя еще более серьезной эскалацией войны».

Дебаты внутри администрации продолжались, но теперь Макнамара был убежден, что что-то пошло не так с войной, которую он помогал планировать и контролировать. Он хотел понять, что произошло, и позвонил своему исполнительному помощнику генералу Роберту Гарду.

«Мой телефон зазвонил, — вспоминал Гард, — и маленький огонек показал, что на линии была секретарша. Я взял его и сказал: «Да, господин секретарь». И мистер Макнамара сказал: «Боб, я хочу, чтобы