Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

было проведено тщательное исследование предыстории нашего участия во Вьетнаме», и повесил трубку».

Лесли Гелб, в то время тридцатилетнему сотруднику отдела международной безопасности, было поручено наблюдать за сверхсекретным анализом того, как принимались ключевые решения, вплоть до администрации Трумэна, которые однажды станут под названием «Документы Пентагона». «Макнамара предоставил нам полный доступ к своему чулану, — вспоминал Гелб, — к знаменитому чулану в его кабинете, который был похож на комнату. Там были все его личные документы. И я порылась в шкафу, выбирая записки, многие из которых мне помогали писать. Но там были и другие, которых я никогда не видел. И в этих записках вы начали видеть, как Роберт Макнамара общается с президентом, наедине, со своими сомнениями. Это ошеломило меня».

В штаб-квартире MACV в Сайгоне официальные лица CORDS пытаются оценить последние статистические данные о насилии НФОЮВ в деревнях Южного Вьетнама. «Не существует независимого абсолютного критерия истины о умиротворении», — признал один чиновник. В конце концов, «все, что мы можем измерить, — это то, насколько степень умиротворения, какой она кажется советникам, соответствует степени умиротворения, какой она представляется другим наблюдателям, таким как сами жители деревни».

БУДДИЙСКИЙ КРИЗИС

Тот факт, что Нгуен Као Ки едва не был свергнут, стал еще одной неудачей на пути к умиротворению — болезненному, разочаровывающему процессу контроля над сельской местностью и завоевания народной поддержки правительства в Сайгоне. Умиротворение оставалось в первую очередь южновьетнамской программой. Предполагалось, что безопасностью Гамлета будут заниматься Региональные и Народные силы, известные американцам под общим названием «Халявщики». Отдельными американскими усилиями руководили военные, Государственный департамент, ЦРУ и Агентство США по международному развитию. Прогресс был медленным, неравномерным и трудно поддающимся измерению.

Надеясь упорядочить и каким-то образом ускорить этот процесс, президент Джонсон назначил Роберта Комера, бывшего офицера ЦРУ и члена Совета национальной безопасности, руководителем совершенно новой скоординированной программы под названием CORDS (Гражданские операции и поддержка революционного развития) для консолидации и контролировать все американские усилия, как военные, так и гражданские. Генерал Уэстморленд сделал Комера одним из трех своих заместителей командира; ему было присвоено звание посла и звание трехзвездного генерала. Комер был упрямым, агрессивным, нетерпеливым — его прозвище было «Паяльная лампа» — и был близок к президенту. Он начал с штата в 4980 человек и за шесть месяцев почти удвоил его.

Ощутимые результаты Pacification были впечатляющими: 30 000 новых классов и 40 000 новых подготовленных учителей; Больницы и клиники, финансируемые США, в районах, где никогда не было врачей; прививки примерно 2 миллионам детей; 2500 миль асфальтированных дорог; «чудо-рис», который увеличил производство в Южном Вьетнаме; и многое другое.

Точная оценка неосязаемых результатов умиротворения в сорока четырех провинциях и тринадцати тысячах деревень была чем-то еще. Чтобы измерить это, CORDS придумали Систему Оценки Гамлета. «У каждого советника провинции и округа был ряд вопросов, — вспоминал Дональд Грегг, работавший в ЦРУ. «Вождь спит в деревне? Какова цена риса? Школы открыты? Мост отремонтировали? Сколько человек было схвачено или убито на той неделе? Эти ответы были компьютеризированы. В каждой деревне был красный, оранжевый и зеленый свет. И, судя по сумме этих ответов, вы бы нажали кнопку и та-да! Вьетнам загорится серией красных, желтых или зеленых кнопок».

Южновьетнамские фермеры работают на своих рисовых полях под огромным южновьетнамским флагом, развевающимся так, чтобы ВСРВ и американские войска, проводящие зачистки в этом районе, не сомневались в своей лояльности.

Вскоре более 220 переутомленных американских окружных советников должны были каждый месяц выдавать около девяноста тысяч страниц данных — гораздо больше, чем кто-либо мог с пользой для анализа анализировать, и большая часть этих данных была получена из вьетнамских источников, менее заинтересованных в точности, чем в том, чтобы угодить американцам.

«Предполагалось, что все должно быть определено количественно», — вспоминал Филип Брэди, который пережил смертельную битву при Биньзя, отслужил тринадцать месяцев в качестве морского пехотинца, а затем вернулся во Вьетнам, чтобы работать в USAID. «То есть вы могли бы буквально сказать: насколько умиротворен этот город ? Он умиротворен на тридцать семь целых пять десятых процента. Что это значит? Означает ли это, что вьетконговцы продолжают взимать налоги? Да. Значит ли это, что они продолжают убивать? Да. Значит ли это, что они все еще вербуют? Да. Означает ли это, что они все еще проникают? Да. Даже в этом случае американец сказал бы вам: «У нас в этой деревне не было ни одного инцидента. Инцидентность снижается. Поэтому мы побеждаем». Теперь же реальность заключалась в том, что присутствие правительства ограничивалось колючей проволокой, за которой они прятались. Внутри нет никакого конфликта, потому что они уже владеют им. В чем проблема? У нас здесь больше нет войны, потому что она наша».

«Многим больше не нравится вьетконговец, — сказал южновьетнамский министр по умиротворению сельских районов, — но это не значит, что мы им нравимся. Мы не должны пытаться принуждать людей к сотрудничеству. Мы должны убедить их».

Это никогда не было бы легко.

«Вьетнамских войн было много, — вспоминал офицер разведки Стюарт Херрингтон. «Я видел другую войну, чем мои друзья, которые были в пехотных частях. Мы жили в деревнях. Наша война и пехотная война погасили друг друга. Мы работали над созданием безопасной среды, с чистой водой, школами и т.д. Консультировали военных ВСРВ, как защитить себя, знакомились с людьми в селах. Мы пытались изолировать деревни от ВК, пытались помочь правительству сделать так, чтобы сельские жители имели долю. Мы бы сделали это в течение года. Затем подходила пехота и устраивала бивак. Вьетконговцы стреляли по ним, и они сровняли с землей деревню. Это разрушило все, над чем мы работали. Чтобы пожаловаться, мы прошли через цепочку подчинения консультанта. Вплоть до MACV. Мы говорили им, что это кавалерийское подразделение в нашем районе противоречит тому, что мы пытаемся сделать — слишком много огневой мощи, беготня по цыплятам. Пехота отбросила нас назад с того дня, как они вошли в нашу провинцию. Это происходило снова и снова».

СКАЗКА

14 июня, старший лейтенант Мэтью Харрисон-младший получил приказ присоединиться к 173-й воздушно-десантной дивизии — первому армейскому подразделению, высадившемуся во Вьетнаме и известному как «Пожарная команда» генерала Уэстморленда, — готовому броситься в любое место, которое командир сочтет нужным. Харрисон верил в свою миссию: «Я думал, что война имеет важное стратегическое значение.