Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

американский истребитель, летевший за ним на хвосте, выпустил ракету. Бэй попытался уклониться, но он взорвался от его левого крыла, и сила взрыва перевернула его истребитель вверх дном. Осколки пробили фонарь кабины. «В моем правом крыле была огромная дыра. Прямо передо мной тоже была дыра. Я сказал авиадиспетчеру, что мой самолет поврежден и должен вернуться на базу». Каким-то образом он благополучно вернулся. Когда он осмотрел самолет, то понял, насколько близок он к катастрофе. Крылья были порваны. Фюзеляж был изрешечен восьмьюдесятью двумя пулевыми отверстиями.

За два года он стал полковником и сбил семь американских самолетов — два из них над Хайфоном в один и тот же день. «Наши МиГ-17 были довольно медленными, — вспоминал он. «Американские F-4 были очень, очень быстрыми. Но чтобы сразиться с нами, им пришлось снизить скорость до нашей. Я был счастлив, когда мог войти в строй противника и стрелять по врагу».

Сам Хо Ши Мин назвал Бэя «героем-пилотом» и наказал его, потому что боялся, что смерть такого знаменитого летчика плохо скажется на моральном духе. Но прежде чем он смог получить свою награду, вспомнил Бэй, ему пришлось написать короткую автобиографию. Он не был хорошим писателем, вспоминал он: «у меня были плохие синтаксис и грамматика. Так что я должен был иметь кадр, который был лучшим писателем, чтобы рассказать мою историю. И я был вынужден сказать, что причина моего недостаточного образования заключалась в том, что мою семью эксплуатировали империалисты и феодалы. Это было неправдой, но я не стал спорить. Ведь именно этого хотела партия. Но, в конце концов, настоящая причина, по которой я плохо читал, заключалась в том, что я был ленив».

РОЖДЕСТВО В НАМ ДИНЕ

Одинокий велосипедист проезжает мимо разрушенного американскими бомбами района Ханоя, 1966 год.

Бомбардировка продолжается, несмотря ни на что. Было совершено несколько десятков тысяч самолетовылетов. К концу года будет сброшено сто двадцать восемь тысяч тонн бомб. Но к августу северные вьетнамцы переместили большую часть своей нефти в подземные резервуары, которые было нелегко атаковать с воздуха, и в сотни тысяч бочек по пятьдесят пять галлонов, расставленных вдоль дорог. Каждый день из Китая и Советского Союза по железной дороге и танкерами прибывало все больше нефти.

Бомбардировки неуклонно расширялись и охватили большую часть ограниченных промышленных предприятий и транспортной инфраструктуры Северного Вьетнама — спичечных фабрик и сахарных заводов, электростанций и железнодорожных станций, дорог, портов и мостов. Но северовьетнамцы никогда не производили собственного оружия, они его импортировали, и бомбардировки мало мешали этому движению.

В 1966 году при выполнении всех этих задач было потеряно 318 американских самолетов, большинство из них было сбито в зарослях огня зенитных орудий и зенитно-ракетных комплексов, поставленных Москвой и Пекином. И очень небольшой ущерб от бомбы оказался необратимым. Заводы ломались и собирались далеко за пределами городов. Рабочие перешли с электричества на ручной труд и небольшие дизель-генераторы.

«Люди в Северном Вьетнаме ненавидели бомбардировки, — вспоминал мастер-сержант Нгуен Ван Мо. «Они были в ярости из-за воздушных налетов. Поначалу американцы проводили свои атаки очень осторожно… Мы наблюдали за ними, чтобы увидеть, насколько точны бомбардировщики, и оценить, насколько хорошо пилоты уклоняются от зенитного огня и ракет. Мы должны были признать, что во время первых атак они поразили правильные военные цели и что их техника полета была довольно хорошей. Если бы их не было, наш наземный огонь сбил бы многих из них. Но позже… американцы сбрасывали их повсюду… [В Ханое] большие группы [людей] собирались, чтобы наблюдать за атаками. В какой-то момент пилоты сбросили пару бомб-ульев… [которые] содержали сотни маленьких стальных шариков. Неожиданно погибло большое количество мирных жителей. После этого люди стали ненавидеть американцев. Если бы местные власти не вмешались, они бы насмерть забили сбитых американских пилотов».

Харрисон Солсбери из The New York Times за работой в столице Северного Вьетнама. Он спросил местного чиновника, почему, по его мнению, американцы нанесли такой неожиданный ущерб его городу. «Американцы думают, что могут тронуть наши сердца», — ответил мужчина.

Мо продолжил: «По моему мнению, в первые дни американцы не собирались бомбить населенные пункты. Позже из-за сильного зенитного огня летчикам пришлось спасаться самим, и они небрежно сбрасывали бомбы, не обращая внимания на жизни людей. Они боялись смерти и не думали о неблагоприятном политическом эффекте».

Половина миллионного населения Ханоя рассеялась по сельской местности. «Бомбежка перевернула нашу жизнь, — вспоминал будущий писатель Бао Нинь. «Люди были убиты, их дома разрушены. Я не мог ходить в школу в Ханое; пришлось эвакуироваться в сельскую местность. Все это вызывало возмущение. В 1965 году мне было четырнадцать. Я не боялся; Я был взволнован».

По всему Северному Вьетнаму было построено достаточно грубых бомбоубежищ из бетонных труб, зарытых в землю на пять футов, чтобы вместить около восемнадцати миллионов человек. Тысячи людей, живущих рядом с демилитаризованной зоной, проводили большую часть светового дня под землей, выходя на свет только на рассвете и в сумерках, чтобы возделывать свои поля и заниматься маркетингом. Дети посещали школу под землей и питались общими блюдами.

Между тем, более миллиона человек круглосуточно работали над устранением повреждений, нанесенных транспортной системе американскими бомбами. Когда ключевые мосты были разрушены, они за ночь построили понтонные мосты, чтобы обеспечить движение жизненно важного транспорта. Дорожные бригады ждали вдоль дорог с кучами гравия, камня и штабелями дерева, чтобы заполнить воронки от бомб. Они работали под простым лозунгом: «Враг разрушает, мы ремонтируем. Враг уничтожает, мы снова ремонтируем».

Сэмюэл Уилсон, тогда вернувшийся домой из Вьетнама и командовавший группой спецназа в Форт-Брэгге, вспоминал, что «госсекретарь Макнамара был слишком умным человеком, чтобы не учиться по ходу войны и не видеть, что дела идут не так, как он делал. сказали, что все идет правильно. Я помню один случай, когда я зашел к нему, и он спросил меня, как, по моему мнению, наша программа стратегических бомбардировок влияет на ход войны.

«Я сказал: «Это ничего нам не даст. Действительно, это контрпродуктивно».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил он.

«Я сказал: «М-р Госсекретарь, эти люди знают, что в какой-то момент нам надоест их убивать. И они думают, что смогут пережить нас. И они также очень хорошо осознают тот факт, что мы должны держать общественность позади себя, чтобы продолжать вести войну. Метод кувалды не работает».

«Почему люди не говорят мне об этом?»

«М-р