Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

и подрывной деятельности против постколониальной нации, у которой никогда не было передышки для развития своей политики или экономики. В Южном Вьетнаме оборона и развитие — война против агрессора и война против отчаяния — слиты как никогда раньше. Вьетнам бросает вызов нашему военному мужеству, нашей политической изобретательности и нашей стойкости. Если мы сможем добиться успеха там, если мы сможем помочь сохранить независимый Южный Вьетнам, свободно определяющий свое будущее, тогда перспективы для свободных людей во всей Азии будут действительно блестящими. Мы знаем это. Наши друзья и союзники это знают. И наши противники это знают. Вот почему одна маленькая страна сегодня так велика на всех картах Азии».

Ни один родитель в толпе слушателей в тот день не гордился своим сыном-выпускником больше, чем полковник Мэтью Кларенс Харрисон. Он всегда верил, что Мэтт-младший, старший из трех его мальчиков, тоже когда-нибудь станет офицером. Прозвище Мэтта в семье было «Чипс», потому что он казался такой фишкой из старого квартала. «Я родился в Вест-Пойнте, когда мой отец работал там на факультете, — вспоминал он. «Из моих самых ранних воспоминаний Вест-Пойнт был тем, чем я хотел заниматься. Это было вершиной моих амбиций».

Харрисоны и пятеро их детей переезжали с базы на базу — Вест-Пойнт, Форт-Ливенворт, Зона канала, — и военные всегда были в центре событий. «Мой отец был армейским офицером, и все, что с этим связано, — вспоминала сестра Мэтта Энн. «Вы обращались к своим родителям как «сэр» и «мэм», и вы сказали «да», а не «да». И вы ответили на звонок: «Квартира полковника Харрисона». Мы вставали каждое субботнее утро и вытирали пыль в доме. Мой отец ставил пластинку марширующего оркестра Вест-Пойнта, а мы с сестрой пылились в гостиной».

Родителям Мэтта, а также его братьям и сестрам казалось, что он не может ошибаться. «Он был обожаемым золотым сыном, — сказала Энн, — капитаном своей футбольной команды, президентом своего класса в старшей школе. Было видно, что он особенный. Все, что он делал, казалось мне прекрасным». Их сестра Виктория согласилась. «Он был самым старшим. Его назвали в честь моего отца. Он пошел по стопам моего отца. Он делал все правильно, устанавливая планку. Я думаю, что каждый из нас просто думал, знаете, «я хочу иметь возможность делать это» или «я хочу, чтобы мама и папа мной гордились». Я хочу делать добро». Теперь, конечно, мы тоже были детьми. И были времена, когда мы сидели и говорили: «Фу, почему он должен быть таким паинькой?» Вы знаете, «Отлично. Спасибо. Никто из нас не может соответствовать ему».

Он присоединился к пехоте после Вест-Пойнта и пошел добровольцем во Вьетнам. «Я была бы удивлена, если бы он не поехал, — вспоминала Виктория, — и я, конечно, понимала его желание поехать. Для меня это имело смысл, потому что я верил, что если ты собираешься служить своей стране и будешь служить в армии, то это означает, что ты собираешься идти вперед, выполнять приказы и служить своей стране».

Харрисон и его однокурсники, похоже, думали именно так. «Самое сильное впечатление, которое у меня сложилось о моих одноклассниках, было то, что они просто были идеалистами, — вспоминал он. «Вы должны были служить своей стране, и вы должны были быть патриотом. Это было время, когда никто не ставил под сомнение американскую исключительность. Мы не подвергали сомнению это. Мы верили в то, за что выступала эта страна, и верили, что это должны делать люди, способные командовать солдатами. Я помню, как обсуждал со своими одноклассниками, как ужасно было бы служить в армии, если бы все, кто был всего на год раньше нас, служили в бою, а у нас не было возможности. Это как если бы ты выучился на хирурга и вдруг все болезни были побеждены, и ты никогда не имел возможности их лечить. Вы не надеетесь, что люди заболеют раком, но, с другой стороны, если вы всю жизнь тренировались для этого, вы были бы разочарованы, если бы у вас не было такой возможности. Я боялся, что мы выиграем войну слишком быстро, и у меня не будет возможности испытать ее».

Прежде чем Харрисон был отправлен в отставку, он должен был отслужить четыре месяца в американском подразделении. Он выдержал девять недель самой строгой офицерской подготовки, какую только могла предложить армия, — в качестве рейнджера. Ответственным за это был майор Чарли А. Беквит — «Атакующий Чарли» — жующий сигару герой осады Плей Мей годом раньше. Он пережил пулю из пулемета в живот во время операции «Машер/Белое Крыло» и был доставлен домой, чтобы укрепить подготовку рейнджеров, прежде чем вернуться в бой. «Если человек чертовски глуп, — говорил он каждой группе новичков, — его мать получит телеграмму, в которой будет сказано: «Ваш сын мертв, потому что он глуп». Будем надеяться, что в вашей телеграмме написано только: «Ваш сын мертв». С обучением, которое мы собираемся дать вам здесь, возможно, ваша мать вообще не получит ни одной телеграммы. Так что будь внимателен».

У них не было выбора. Чтобы пройти через это, им пришлось пережить дни без сна; их лишали еды и воды, заставляли идти в горы до крови и патрулировать болота, где обитали медноголовые и хлопчатобумажные; пришлось научиться обнаруживать мины-ловушки и перехитрить закаленных в боях ветеранов, маскирующихся под вьетконговцев. «Ожидайте неожиданного», — снова и снова говорил Беквит своим ученикам. «Жизнь несправедлива».

Одноклассники Вест-Пойнта (слева направо) Мэтью Харрисон-младший, Ричард Худ и Дональд Джадд. Только Харрисон пережил войну.

Из 212 человек, которые начали тренироваться вместе с Мэттом Харрисоном, только он и еще 161 человек получили заветную черно-золотую нашивку на форме рейнджеров, которая символизировала их стойкость. Теперь Харрисону не терпелось попасть во Вьетнам и применить на практике навыки выживания и лидерства, которые он усваивал в течение пяти лет.

Я ОБОЖАЮ ПАРАД!

В конце июня 1966 года с начала года уничтожила пятьдесят семь тысяч военнослужащих НФО и Северного Вьетнама. Но обеспеченное гражданское население выросло всего на одну десятую процента, а численность противника все еще неуклонно росла; люди и припасы продолжали течь на юг по тропе Хо Ши Мина. Не было никаких признаков того, что ни крупномасштабные американские наземные операции, ни мелкие перестрелки, ни более двадцати тысяч самолетовылетов против Северного Вьетнама не поколебали волю Ханоя.

«Точка пересечения» генерала Уэстморленда, казалось, не приблизилась. С самого