Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

Тич Три Куанг снова стал самым известным представителем буддийского движения. «Если американцы действительно уйдут благодаря мирным демонстрациям, — сказал он, — я пассивно достигну того, чего Вьетконг не смог сделать, убивая людей».

Надеясь разрядить кризис, Тьеу как глава государства созвал Национальный политический конгресс всех фракций, а 12 апреля подписал вышедший из него документ, обещая выборы в учредительное собрание в течение трех-шести месяцев. Он пообещал, что после того, как это голосование будет проведено, он и Кай передадут власть новому гражданскому правительству.

Все успокоилось. Тич Три Куанг совершил поездку по северным провинциям, призывая своих последователей вернуться в свои дома и начать подготовку к предстоящему голосованию. Затем, месяц спустя, Кай небрежно сказал собравшимся в зале репортерам, что, что бы ни случилось, он планирует оставаться у власти еще как минимум год.

Изменение взглядов Кая было «актом предательства», как сказал один буддийский лидер; несомненно, «это приведет к гражданской войне». Разгневанные буддисты вернулись на улицы Дананга — 3500 из них, к которым присоединилась 1000 солдат ВСРВ, верных Тхи. Они объявили всеобщую забастовку, которая парализовала город и закрыла причалы, где разгружалась военная техника США. Несущественный американский персонал был эвакуирован. Генерал Уолт усилил охрану важной базы морской пехоты недалеко от города.

Кай теперь заявил, что Дананг захватили коммунисты, а не буддисты. Демонстрации распространились на Хюэ и Сайгон, где демонстранты скандировали «Долой американцев!» когда они проходили мимо посольства США. Лодж настаивал на том, что протестующими манипулировала «пятая колонна венчурных капиталистов… использующая признаки коммунистических методов» — доказательства, по его словам, были «везде». (ЦРУ не смогло найти таких доказательств; несомненно, среди буддистов были коммунистические агенты — точно так же, как и в сайгонском правительстве, если уж на то пошло, — но они не были главными.)

И снова все американские усилия во Вьетнаме оказались под угрозой. Всего через четырнадцать месяцев после ввода первых американских войск во Вьетнам президент Джонсон опасался, что ему, возможно, придется снова их выводить. Соединенные Штаты должны сделать все возможное, чтобы сохранить Кая у власти, сказал он своим помощникам, но также должны быть «готовы сделать ужасный выбор… В случае необходимости США должны быть готовы уйти из… Вьетнама».

Некоторые советники убеждали его сделать именно это. Джон Кеннет Гэлбрейт, бывший посол в Индии, увидел в потенциальном падении Кая «возможность, которую заслуживают только богобоязненные и только чрезвычайно удачливые» — провести «организованный уход». Джек Валенти, ближайший помощник президента, согласился; он не видел «разумной надежды» во Вьетнаме и сказал Джонсону, что ему нужно найти «какой-то выход», опасаясь, что война затмит все то, что он сделал для страны.

Но большинство людей президента уговаривали его держаться, и в конце концов он решил «продолжать примерно в том же духе», за которым следовал, хотя и требовал «более тщательного планирования того, как выбрать человека, прежде чем он возьмет на себя управление». так что нам не придется уходить, когда придет не тот человек… Как я понимаю, Кая больше нет… Давайте соберем правительство, которое сможем назначить и поддерживать». Было ясно, что, несмотря на все разговоры Вашингтона о защите свободы и демократии во всем мире, когда дело касалось Южного Вьетнама, потребность в порядке превалировала над самоопределением.

В конце концов, Кай выживет, но не без еще большего хаоса. Перед рассветом 15 мая он отправил четыре батальона южновьетнамской морской пехоты и десантников штурмовать Дананг, чтобы подавить восстание. Их командиром был глава национальной полиции полковник Нгуен Нгок Лоан, десантник-ветеран, не сочувствовавший диссидентам любого рода.

Город взорвался стрельбой, когда солдаты ВСРВ, верные Каю, столкнулись со своими сослуживцами с оранжевыми повязками на рукавах в знак своей верности буддийскому делу. Нил Шиэн освещал драку для The New York Times. Сначала, писал он, «солдаты с обеих сторон, казалось, не хотели убивать друг друга и стреляли в воздух или по деревьям и зданиям». Но по мере того, как тянулся день, все становилось все серьезнее и сюрреалистичнее. Наиболее ожесточенные бои произошли рано вечером, когда над центральным рынком пролетел разведывательный самолет, который был обстрелян повстанцами. Через несколько минут два истребителя-бомбардировщика налетели на рынок и обстреляли его. Колонна проправительственных войск во главе с двумя танками двинулась на площадь, и завязался решительный бой, продолжавшийся почти два часа. «Пока шла эта битва, — сообщил Шиэн, — 150 буддийских юношей и священников, а также девушки и бойскауты сидели и молились на тротуаре перед главной пагодой в 800 ярдах вверх по соседней улице. Некоторые девушки плакали, когда священник разглагольствовал через громкоговоритель, а пули пробили верхушки деревьев и попали в стены и крыши пагоды». Внутри святыни повстанцы установили минометы и приготовились к осаде.

В тот же вечер лейтенант Филип Капуто с командного пункта морской пехоты США на вершине холма за городом с недоверием наблюдал, как одновременно разворачивались два сражения: «Глядя на запад, мы могли видеть морских пехотинцев, сражающихся с вьетконговцами; на востоке южновьетнамская армия сражается сама с собой… Я видел, как над городом летали трассеры, слышал звук пулеметной очереди, а затем, в полном недоумении, наблюдал, как истребитель ВСРВ обстреливает колонну грузовиков ВСРВ. Это было невероятно, картина безумия войны. Одна из ракет самолета упала мимо цели, взорвавшись возле американской позиции и ранив двух морских пехотинцев. Винтовой «Скайрейдер» снова с ревом рухнул вниз, обстреляв из своих ракет и пушек конвой, набитый южновьетнамскими солдатами. И тогда я понял, что с таким правительством и такой армией в Южном Вьетнаме мы никогда не могли надеяться на победу в войне. Продолжать войну было бы безумием, хуже безумия: это было бы преступлением, массовым убийством».

Тик Три Куанг телеграфировал президенту Джонсону, прося его вмешаться. Джонсон не ответил. Вместо этого выступил Дин Раск, вежливо призвав всех южновьетнамцев объединиться против коммунистов. Монах, видевший в американцах союзников во время борьбы за свержение Дьема, чувствовал себя брошенным. Генерал Уолт сам телеграфировал свою тревогу: «Некоторые группировки в Сайгоне тщательно спланировали это нападение, чтобы уничтожить буддийское сопротивление и оппозицию. В результате будет кровопролитие и много ожесточения среди населения в районе I корпуса».

Бои продолжались. В самом Дананге диссиденты ВСРВ, численно и вооруженные, укрылись в пагодах в окружении мирных жителей. Когда командующий вьетнамскими военно-воздушными силами приказал своим военным самолетам бомбить и обстреливать эти последние очаги сопротивления, генерал