Ллойс (СИ) - Панасенко Дмитрий Сергеевич

– Темно, ведь…

– Все равно, не смотри.

Чуть слышно звякнули пластины отброшенного в угол комнатенки бронежилета. Перевернув подростка на спину, девушка принялась расстегивать клапан комбинезона. – Глаза закрой.

– Ты, что, в темноте видишь?.. Стой… Я не хочу. Не надо…

– Надо… Закрой глаза… Не смотри… И помолчи пожалуйста.

Глава 13

– Здесь, пожалуй, присядем, – указал снайпер в сторону разросшихся по обеим сторонам дороги колючих кустов и скинул с плеча винтовку.

– А чего, ыть, здесь-то? – Почесал в затылке толстяк, и украдкой смахнув со лба выступившую испарину, покосился в сторону задумчиво пережевывающей фильтр не раскуренной сигареты Ллойс. – Это же терновник. Исколемся. Да и жарко…

Несмотря на ранний час и затянувшее небо сероватое марево, было действительно жарко. И душно. Хоть, за последние дни путешествия рюкзаки путешественников изрядно полегчали, все обливались потом. Кроме, пожалуй, Элеум. Возможно, по причине почти полностью отсутствовавшего груза, а может быть, из-за каких-то особенностей организма. Или в высокотехнологичном бронежилете просто была очень хорошая система вентиляции.

Перехватив взгляд толстяка, девушка безразлично пожала плечами.

– Ну и что? – Усмехнулся Пью. – Шкурку, что ли, попортить боишься?

– Свою, ыть, шкуру побереги, – раздраженно буркнул торговец. – Умник, мать его ети..

– Чего моя звать? – Вскинул голову мутант, сидящий на корточках и задумчиво ковыряющий палочкой сырую, не успевшую просохнуть после ночного дождя землю.

– Да не тебя. – Раздраженно отмахнулся толстяк. – Это, ыть, присловье такое…

– Что есть присловье? – Нахмурился серокожий. – Моя такой ругательства не знать… Умник обидно…

– Нормальное место, – неожиданно подала голос наемница. – Взгорок, так что, особо не разгонишься, кусты достаточно густые, чтобы в них схорониться и достаточно чахлые, чтобы со стороны казалось, что спрятаться там нельзя. Только давай-ка, Пью, еще шагов триста вперед протопаем, а потом по обочине вернемся.

– А это, ыть, ещё зачем? – Тяжело вздохнул осознавший, что дальнейший спор с наемниками ни к чему не приведет, Ыть.

– Следы, – снисходительно пояснил снайпер, ковырнув носком ботинка глинистую кайму колеи. – Земля сырая. На дороге наши следы даже слепой увидит.

– А-а-а… – разочарованно протянул толстяк.

– Жирный человек – глупый. Плохой воин. – Презрительно произнес серокожий, вставая на ноги. – Плохой следопыт. Плохой охотник. И больной совсем. Опять зубатый сильно пахнуть начал. Скоро совсем помрет.

– Да иди ты, – презрительно сплюнул под ноги мутанту Ыть. – Сам-то больно умный. Дырку в земле от задницы не отличишь.

– Моя умный! – С громким лязгом ударил себя кулаком по толстенной броневой пластине мутант. – Будешь Умник спорить, я твоя голова, как орех давить!

– Аргумент, блин, – хохотнула Элеум. – Учись, Ыть. Знание – сила!

– Пошли, давай, – раздраженно процедил снайпер, – нашли время крутизной меряться. А то торчим здесь, как…

– Райк, не спи! – Повернулась наемница к поравнявшемуся с отрядом тяжело дышащему подростку. – И не отставай так больше, ладно?

Легионер выглядел плохо. Бледное осунувшееся лицо, градом катящие по лицу капли пота, хриплое со свистом вырывающееся из горла дыхание, дерганная, раскачивающаяся походка, сгорбленные плечи. Казалось, что скриптора пригибает к земле невидимый, но очень тяжелый груз.

– А?… да… конечно… – Подняв глаза на наемницу, прошептал Райк, и устало улыбнулся. – Простите… Я просто задумался…

– Это понятно, о чем ты задумался, – растянул губы в гаденькой ухмылке снайпер. – Нам ваши думки уже четвертые сутки каждую ночь слушать приходится…

– Сладенький, ты чем-то недоволен? – Щелкнула зажигалкой Элеум. – Хочешь об этом поговорить?

– Да идем, идем, – прищурившись, сплюнул ей под ноги стрелок. – Только до смерти командира нашего не затрахай…

– Завидуй молча, – насмешливо хмыкнула девушка и, посмотрев на низко висящие тучи, нахлобучила на голову болтающийся на сгибе локтя шлем. – А лучше, не подслушивай.

Словно дожидаясь этого момента, с неба упали первые капли мелкого, не по-летнему, холодного дождя.

****

– Все равно, мне эта идея не нравится, – задумчиво почесывая оставленную на плече длинной колючей веткой царапину, прошипел толстяк. – Не по-людски, ыть, это. А что, просто попросить нельзя?

– Ну и кто бы говорил… – ворчливо заметил, сосредоточенно перещёлкивая какие-то переключатели на прицеле, покачал головой Пью. – Святой, выискался… Ты еще с хлебом-солью предложи на дороге встать… Красный Клаус, блин.

– Не рефлексируй, сладенький, – взводя курок револьвера, усмехнулась Элеум. – Если все пойдет, как надо, то крови не будет. Наверное.

– Когда оно вообще, как надо-то, шло. – Шмыгнул носом толстяк. – И без крови. С чего вы вообще взяли, что по этой дороге кто-нибудь поедет? И почему обязательно репоед? Вот вылезет сейчас броневик со здоровенной пушкой и тепловизором, и кранты нам всем…

– Не вылезет, – покачал головой снайпер. – По этой дороге в Хаб только фермеры с западных угодий ходят. Места тихие, ни разбоя, ни зверья опасного нет, так что, даже обозов обычно не собирают. Ездят, в основном, на лошадях, так что, своего в любом случае не упустим.

– Но зачем нам, ыть, это вообще.

– Сладенький, десять раз уже тебе все объясняли, – раздраженно фыркнув, Ллойс опустила забрало шлема, и с громким лязгом привела в боевое положение кастет. – Во-первых, у нас жратва почти кончилась, а до Хаба еще три дня пути. Во-вторых, мне с Райком через проходную переть смысла нет никакого. Срисуют парня. Как пить дать. Да и моя физиономия там немного… примелькалась. Хотя, нет, не узнают. Но лучше подстраховаться – в грузе парня спрячем и проедем. Наберем по быстрому жратвы да снаряги и к вам двинемся. А вы нас у западных ворот подождете…

– Ты хотела сказать, мне с Райком. – Нахмурился Пью. – А ты, Умник и Ыть обойдите город и будете нас ждать у…

– Нет, сладенький, я сказала именно то, что хотела. Я пацана с тобой не оставлю, даже не думай. – Положив руки на колени и, как бы невзначай направляя ствол револьвера в сторону снайпера, покачала головой Ллойс. – И тебя в город одного тоже не пущу.

– Да, как мне мнится, Дохлая, ты как до дури дорвалась, уже все мозги проширять успела? – Возмутился Пью. – Думаешь, я тебя с щеглом вот так запросто одних в город отпущу?

– А что, думаешь, остановить сможешь? – Скрытые за прозрачным плексигласовом забралом шлема глаза девушки нехорошо прищурились.

– Да ни в жисть, – лицо снайпера скривилось в паскудной усмешке. – Оставляй парня с нами и катись, куда хочешь.

– Сладенький, – губы наемницы искривились в жесткой усмешке. – А в задницу тебя не чмокнуть?

– Можешь и чмокнуть, ты в этом, по всему видать, большой спец. – Весело оскалился стрелок. – Командир в восторге, как я погляжу, значит, и мне, наверняка, понравится. Только язык перед этим сполосни.

Щелчок взводимого курка показался оглушительно громким.

– На перо нарваться хочешь, сладкий? Или пулю схлопотать? – Сухо поинтересовалась Элеум.

– Хватит спорить! Все пойдем, – неожиданно вмешался в разговор Ыть. – Кроме Умника, конечно. Вот он нас у ворот и подождет. Серокожего в город точно не пропустят. Пристрелят на подходе, и нас заодно. Хотя, как по мне, идея дурацкая. Ну, спрячешься ты в каре и что? Там же на входе, все равно, сканеры стоят.

– Стоят-то стоят, да только, если охране на лапу дать, он и «сломаться» может. – Широко улыбнулась Элеум. – Как, по-твоему, в Хаб всякая дрянь попадает? А так идя неплохая. Ты как, Пью, согласен?

– Идите вы в задницу, – расслабленно отмахнулся, перехватывая винтовку стрелок. – Все так все. Вон наш билетик счастливый едет.

И действительно, по раскисшей под дождем дороге мерно перемалывая копытами грязь, рысил высокий, метра два в холке, широкогрудый, покрытый попоной тяжеловоз, тянущий за собой длинную, слегка кособокую, сбитую из небрежно ошкуренных досок, увязающую в холодной жиже почти по ступицы почему-то деревянных колес телегу с высокими бортами. На облучке сидели две почти одинаковые укрытые плащ-палатками фигуры. Один из возниц держал в руках вожжи, второй баюкал на коленях архаичного вида двустволку десятого калибра.