Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Не сразу заметили ее сидящей в зале. Да и причину смерти, кроме ее смертельной бледности, не сразу нашли. Ее талию обвивал плотный пояс из черного атласа, из него на целый дюйм торчал штырь, сказали потом, что это сапожное шило без ручки. Человек, который сделал этот удар, хорошо знал, где располагалась печень, ибо попал аккурат в нее. Да только ни кровинки не пролил.

– Спасибо. – Бриедис хмурился, в очередной раз услышав деталь, заведшую расследование в тупик. – Сколько идет спектакль?

– Два часа с лишком, почти три.

– Кто может показать мне все здание Общества? Все комнаты и закоулки.

– Я, если позволите. – Дубурс изящно склонил тщательно причесанную черноволосую голову и, сделав актерам знак ждать, жестом предложил приставу идти первым.

Но осмотр коридоров, лестниц, залов, помещения ресторана, Видземского общества взаимного кредита и насчитывающей ни много ни мало две тысячи томов библиотеки, знакомой приставу и отпертой для него специально, ибо она принимала посетителей лишь по средам и воскресеньям, не дал почти никакого результата. Все входы-выходы были открыты, за исключением одного, при них не всегда находились сторожа. И Камилла легко могла покинуть здание через любую дверь и спокойно вернуться.

Распрощавшись с директором театра, Бриедис спустился по изогнутой лестнице на тротуар и обошел фасад здания, рассматривая стены, решетку, кусты и даже глядя себе под ноги. Потом сделал круг шире и добрался до угла Мариинской улицы, где стояла гостиница «Бель-Вю» с рестораном на первом этаже. Зайдя, он попросил метрдотеля пригласить на допрос тех официантов, которые работали между восемью и одиннадцатью часами вечера прошлого четверга.

Показания их ничего не сообщили приставу, хотя официанты почли за долг поучаствовать в расследовании, каждый потрудился вспомнить все самое необычное, произошедшее тем вечером. Арсений исписал три листа в своей записной книжке, храня надежду, что эти сведения, пестревшие откровенными небылицами, пригодятся позже и, возможно, прольют свет на события в будущем.

Выйдя обратно на улицу, пристав переговорил с дворником, и тот огорошил его новостью:

– В субботу обнаружил пятно, но никто не интересуется. А ведь это важное.

– Какое пятно?

– Это кровь, не иначе.

С ужасом Бриедис увидел круглое темное пятно, уже успевшее высохнуть и въесться в камень тротуара, примыкающего к углу гостиницы. Оно словно стекало с камня к земле, к кустам роз, а форма его наводила на мысль о выплеснутом из бокала вине. Бриедис невольно бросил взгляд на противоположную сторону улицы, где стояло здание Латышского общества. Воистину соседство театра и гостинцы делало это место притягательным для самых странных субчиков.

– Вы работали здесь в четверг и пятницу?

– В четверг сын заменял, сердце пошаливало, не мог подняться. Так он с полицией говорил, но ничего такого, как видно, не заметил.

– Да, припоминаю юношу. Сообразительный малый, такой бы заметил. – Пристав сел на корточки, потер пальцами пятно, осторожно и с брезгливостью поднес их к носу. Понадеялся услышать аромат вина, ведь не могли таким образом пролить кровь. Рука пахла улицей, грязью и ничем больше.

Потянувшись дальше в кусты, он вынул платок, перепачканный кровью, успевшей принять коричневый оттенок, и пятна на нем были такого характера, будто кто-то вытирал им лицо и пальцы.

На платке значились инициалы: «К. Б.».

«Мы должны были найти его раньше, в субботу», – отругал себя Бриедис.

Он застыл, держа в руках женский белый кружевной платок. «Четверг. Восемь вечера, – стал перечислять в уме Бриедис, запуская шестеренки умственного механизма. – Камилла садится в партер. Она одета «необыкновенно нарядно», это, может быть, потому, что у нее помимо спектакля есть встреча. Встреча состоялась во время антракта, который, по словам актеров, дают в девять, на этом самом месте, где, по словам официантов, вечером стоят экипажи. Там, в одном из экипажей, из нее выпи… выкачивают каким-то таинственным образом, не оставляющим отметин, едва не всю кровь, вытирают рот, пальцы, выплескивают остатки из сосуда, выбрасывают платок. Она делает это добровольно. Она уже несколько недель делает это добровольно! К трем четвертям десятого Камилла возвращается в сопровождении мужчины в черном, а к концу спектакля оказывается уже мертва… Соня, неужели ты права? Неужели где-то в городе ходит кровопийца? Зачем? Почему Камилла? Камилла и Данилов служат в одной гимназии. Камилла нужна, чтобы был человек рядом с Даниловым. Она была связана со всеми этими нападениями. Она служит этому… этому Тобину! Который охотится за единственным наследником состояния Даниловых. Но Камиллы больше нет, ей ничего не предъявишь…»

Бриедис перевел взгляд со здания Латышского общества на платок в своих руках и выпрямился.

«В тот же вечер происходит еще одно событие. Соня идет за Даниловым, заходит в его дом и наблюдает странную сцену: кто-то с револьвером поднимается по темной лестнице особняка Даниловых. Это происходит аккурат в районе восьми вечера, когда должен начаться спектакль. А не рассчитывал ли убийца сотворить двойное преступление? Он явно хотел застрелить Гришу… быть может, даже из моего револьвера».

И тут Бриедиса прошибает холодный пот.

Он вспоминает, что должен был идти на спектакль с художницей, но самым постыдным образом забыл об этом. Данилов передал ему билет, и тот лежит где-то в ящике его стола в присутствии. Таким образом, открылась новая перспектива преступления, в котором он едва не стал жертвой и главным подозреваемым одновременно, а может, еще и станет им, если к делу привлекут сыскной отдел или, еще хуже, жандармское управление.

Кража револьвера задумана в считаные секунды. Камилла совершенно точно прочитала дневник Сони, и именно она сообразила, как устроить, чтобы убийство Данилова для всех стало бы делом рук участкового пристава. Своими попытками расследовать дело семьи Даниловых Арсений стал кому-то поперек горла. Приглашение на спектакль приходится кстати – пока незадачливый пристав смотрел бы «Фауста», некто убил бы из его «смит-вессона» Гришу… В антракте Камилла наверняка сказала бы что-то вроде того: «Я дурно себя чувствую, мне не хватает воздуха». И Бриедису пришлось бы демонстративно покинуть спектакль, прощаясь со своими алиби и с жизнью. Поскольку наверняка никто не собирался оставлять его в живых. Мертвый убийца Данилова – самый верный способ похоронить все улики.

Но Арсений просто забыл об этом спектакле, и это сотворило хаос в планах преступной группы, в которой были некто «Дракула» в карете, сопровождавший ее на спектакль, Камилла и тот, кто ходил в дом Даниловых с револьвером пристава. Оставалось выяснить, кто все эти люди.

Отблагодарив дворника за ценные сведения пятью копейками, Бриедис повернул на Александровский бульвар, направившись к Сарайной улице. Камилла уже несколько месяцев снимала комнату недалеко от Биржи в трехэтажном доме