Йоханнес Кабал. Некромант - Джонатан Ховард

Он затушил свечи, помешал кочергой тлеющие угли, аккуратно поставил каминную решётку и вышел из комнаты. В коридор и назад к кухне. Он остановился возле двери под лестницей, открыл её, взял масляный фонарь и зажёг его. Затем спустился в прохладу подвала.

В углу стоял генератор, Кабал тут же занялся им; ему нравилось работать при свечах, но теперь ему нужно электричество. Он постучал по счётчику, решил, что топлива хватит, и крутанул мотор. После пары неудачных попыток тот завёлся, и на стене медленно начали загораться лампы.

Он посмотрел по сторонам. Подвал выглядел вполне невинно: несколько полок с пустыми банками из-под краски, старые инструменты, кипы несвежих газет, пара мышеловок. Кабал провёл исследование в области подвалов, чтобы убедиться, что его подвал выглядит самым обычным образом. Он потрудился на славу. Кабал зашёл в пустой овощной погреб, пробежался рукой по покрытым селитрой камням, и привёл в действие скрытый механизм. Положив обе руки на стену на уровне плеч, он с силой толкнул, и та сдвинулась внутрь и в сторону. Он шарил рукой в темноте, пока не нащупал выключатель.

За дверью располагалась большая комната, футов сорок в длину и десять в высоту. Вдоль стен стояли верстаки, висели полки с образцами, плавающими в формальдегиде, инструменты и книжные полки, заваленные тёмными фолиантами, украденными из закрытых коллекций. В центре комнаты под хирургическими лампами стоял операционный стол, который служил также столом для вскрытия. Кабал осматривал комнату, пока не перестали мерцать и не загорелись голубоватые флуоресцентные лампы. Всё было так, как и должно было, всё на месте, всё, что было мёртвым до его ухода, таковым и оставалось. Это всегда упрощает дело.

Он скинул пиджак, швырнул его на стол, собрался с силами и сдвинул тяжёлое хирургическое оборудование с места. Повернув лампу вбок, Кабал осветил конец направляющего рельса для подъёмного блока, который тянулся до противоположной стены. Он сдвинул блок с места и перемещал, пока тот не навис над участком плиточного пола, который до этого он был скрыт под операционным столом. Плиты были массивные — фута четыре в ширину и восемь в длину — но та, что обычно лежит прямо под столом — особая в двух отношениях. Во-первых, сделана она из пемзы, а значит, далеко не такая тяжёлая как её соседи. Во-вторых, в самом её центре в небольшом углублении находится кольцо. Кабал подтянул крюк вниз и прикрепил его к нему. Он взял верёвку и потянул. Его часто посещала мысль о том, чтобы заменить ручную систему электрической, но он так часто это откладывал, что наконец понял, как ему нравится пользоваться собственной силой, поднимая этот камень — ему важно было приложить к этому процессу усилие.

Механизм щёлкал и потрескивал, медленно поднимая широкую плиту. Когда она отошла на достаточное расстояние от пола, он осторожно оттянул её в сторону, стараясь не дать ей раскачаться. Убрав плиту, он вернулся назад и встал, уперев руки в бока, над тем, что открылось взгляду. Углубление было забрано куском толстого стекла, и Кабал некоторое время смотрел на тёмную отражающую поверхность. Он вспомнил прошедший год: всё, что с ним случилось и всё, что он сделал. Он вспомнил все города и всех людей, все слёзы и горести. Он вспомнил ярмарку, что гнила теперь на заброшенной железнодорожной ветке, и всё то непоправимое зло, что она причинила. Он вспомнил Нию Уиншоу в комнате для допросов и непокорность Леони Барроу. Он вспомнил своего брата, Хорста. Затем он посмотрел на стекло и сказал сам себе:

— Всё это было не зря.

Он опустился на колени возле углубления и нащупал скрытый выключатель у его края. Через мгновение яркие неоновые трубки, померцав, зажглись на глубине в ярд — под огромным стеклянным резервуаром два ярда в длину один в ширину, что находился внутри.

Кабал посмотрел на молодую женщину, что застыла в его центре, словно прекрасное насекомое в янтаре, волосы её — пышные и золотистые, как у львицы — создавали ореол вокруг её головы. Он дотронулся до стекла кончиками пальцев.

Вот и всё, что у него осталось. Всё, что у него осталось с того дня, десять лет назад. Быстрым взглядом он обвёл пломбировку, чтобы убедиться, что она в порядке, и ни капли причудливого идеально подходящего консерванта не вытекло. Подобраться ближе он пока не мог; он не смел вскрыть пломбы и открыть стеклянный гроб, пока не будет уверен в успехе. Наконец у него, по крайней мере, есть надежда. Он лёг на пол, положив голову на холодное стекло и почувствовал успокоение. Его веки дёрнулись и закрылись. Он тихо произнёс одно слово, имя, и от его дыхания стекло помутнело. Йоханнес Кабал заснул.

Примечания

1

*Pour decourager les autres — фр. «чтобы другим неповадно было»

2

— Но в этом же нет никакого смысла, — сказал тогда Кабал. — Призраков ружьём не изгонишь. У меня есть некоторый практический опыт в этой области, такое просто не сработает.

Мистер Косяк на мгновение задумался об этом. Затем произнёс: «Дзынь». А мистер Щебень добавил: «Дакуофф», или что-то вроде того, после чего оба вернулись к работе.

3

Метаморфопсихоз — сценическая иллюзия, позволяющая людям и предметам менять облик на глазах у публики, вариация более известного Призрака Пеппера. Приём настолько дремучий, что большинство фокусников о нём даже и не слышали. Попробуйте заговорить об этом с кем-нибудь из них при случае. Это их озадачит.

4

Классический пример предложения грамматически верного, но семантически бессмысленного. Уверен, вы и так это знали.

5

ScheiBkopf — нем. «говнюк»

6

TEMPUS FUGIT (рус. «время бежит») — лат. выражение, часто используется в качестве надписи на часах.

7

Caveat emptor (лат.) — принцип торговли, заключающийся в том, что покупатель несёт ответственность за проверку качества приобретаемого товара.

8

Кто он, кто приходит (лат.)

9

При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что несколько восковых фигур дышат, моргают и вообще выглядят взволнованно. Всё потому что это живые люди. Поход за клубникой, организованный для крыла Лейдстоунской тюрьмы, в котором содержались серийные убийцы, обернулся для прогрессивного управляющего досадным разочарованием. В то время ярмарка как раз была неподалёку, и в обмен на укрытие от бежавших каторжников естественно потребовали заполнить несколько документов. В конце концов, всё честно. Кабал не соизволил упомянуть, что не пройдёт и года, как их убежище исчезнет. Вот ведь незадача.