Йоханнес Кабал. Некромант - Джонатан Ховард

Кроме того, ещё одной партии в криббидж он не выдержит.

Драматическое появление генерала Астрепага Бельфохура — он проломил потолок пещеры и упал в лаву — прервало размышления Сатаны. Расплавленная порода на миг скрыла его с головой, тут же расступилась и снова извергла гигантскую колонну из углов и конечностей, пышущую вулканическим гневом. Лава вытекала из его пустых глазниц, он издал ужасающий крик первобытной ярости на верхней границе слухового восприятия. Он пронёсся через озеро и навис над Кабалом.

— Мелкий поганец! — взревел он.

Сатана откинулся на спинку трона.

— У тебя расстроенный вид, генерал. Хочешь поговорить об этом?

Не отводя взгляд от Кабала, обеспокоенного, похоже, только капельками раскалённой породы, которые сыпались с Бельфохура, разъярённый генерал прорычал:

— Этот… человек расклеивал объявления в первых трёх кругах Ада!

— Вот как? — заинтересовался Сатана, продолжая обдумывать, как получить души, — и что в них говорится?

— Там… — начал Астрепаг Бельфохур и запнулся, как будто его что-то смутило. — Там личное.

Сатана посмотрел на Бетти, которая как пуля сорвалась с места. Через несколько секунд она вернулась с небольшим плакатом. Сатана взял его и прочитал:

ДА БУДЕТ ИЗВЕСТНО В ЭТИХ ПРЕДЕЛАХ АДА, ЧТО К ВЕРХОВНОМУ ДЕМОНУ АСТРЕПАГУ БЕЛЬФОХУРУ, ГЕНЕРАЛУ АДСКИХ ОРД, ВПРЕДЬ СЛЕДУЕТ ОБРАЩАТЬСЯ ПО ТИТУЛУ, РАНЕЕ ЕМУ ПРИНАДЛЕЖАВШЕМУ, А ИМЕННО: РАСТРЕПАЙ БЕДОКУР, ПОХИТИТЕЛЬ МОЛОКА И ЗАПУТЫВАТЕЛЬ ШНУРКОВ, СОЗДАТЕЛЬ РАДИОПОМЕХ И

РАЗНОСЧИК РЕКЛАМНОЙ ПОЧТЫ.

Сатана нахмурился.

— Я на днях слушал по радио концерт Паганини — один из моих любимых, между прочим, — и на протяжении всего выступления постоянно что-то ужасно шипело и трещало. Твоих рук дело?

— Нет! — сказал обомлевший Бельфохур. — Неправда! Этот плакат не имеет ко мне никакого отношения! Смертный — он указал на Кабала, который громко возмутился такими манерами — всё это выдумал!

— Но тебя ведь называли когда-то Растрепаем Бедокуром?

— Да, это правда, но это осталось в прошлом, много веков назад. Тогда даже радио ещё не изобрели! Остальное — ложь!

— О, — сказал Сатана, — даже немного стыдно. Меня считают отцом лжи. А мои собственные дети фантазией не отличаются.

Бельфохур/Бедокур обрушился на Кабала.

— Я так рад, что ты проиграл пари, смертный, потому что теперь я могу тебя убить. Готовься к смерти!

Если он думал, что Кабал отпрянет в страхе, его ждало разочарование. Вообще, если он ожидал, что Кабал вообще будет делать хоть что-то, а не просто предупреждающе качать пальцем и указывать на Сатану, он был бы разочарован, ибо именно это Кабал и делал.

— Вообще-то, — тихим голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Сатана, — хочу напомнить вам, капрал Бедокур, что сделка была заключена со мной. Если у кого и есть право убить его, то право это — моё. Так уж вышло, что мы с мистером Кабалом пересмотрели условия сделки. Посему, я бы попросил вас вернуться в казармы и не лезть в дела, которые вас не касаются.

— Не касаются? НЕ КАСАЮТСЯ? Да будет вам известно… Погодите-ка. Минуточку. Как вы сказали? — Его голос обратился в неверящий шёпот. — Капрал Бедокур?

— Ты прекрасно расслышал, капрал. Последнее время твоя работа меня не устраивает. Это тебя встряхнёт.

— Капрал, — полным ужаса голосом повторил Растрепай Бедокур.

— Я бы на твоём месте не считал это понижением. Хотя, по сути, так оно и есть. Воспринимай это как возможность показать себя. В первый раз ты в мгновение ока взлетел по карьерной лестнице.

— За двенадцать столетий, — сказал Бедокур, проговаривая каждый слог.

Он медленно снял свой шлем, посмотрел на него, положил к ногам Сатаны и медленно побрёл прочь. Сатана начал смеяться задолго до того, как он покинул пределы видимости или слышимости.

— Ты бываешь невероятно мелочным, — сказал Кабал.

Сатана вытер слезу с уголка глаза.

— А кто объявления повесил, я?

— Я зато не метил в боги.

Сатана насмешливо на него посмотрел.

— Ага, рассказывай. Вернёмся к делу. У тебя есть товар, который нужен мне, а у меня есть то, чего жаждешь ты. Заключим сделку?

— Договариваться не о чем. Ты вернёшь мне душу в обмен на эту коробку? Да или нет?

— Да ладно тебе, — ответил Сатана, — мог бы придумать что-то получше. Ты забываешь о том, что среди моих прочих творений, я породил адвокатов. Коробка мне не интересна. Мне нужно содержимое.

Сатане было приятно увидеть, как глаза Кабала сузились за стёклами очков (способность смотреть сквозь тёмные очки естественна для тех, кто живёт в пещерах, заполненных зловонными парами серы). Он и правда попытался злоупотребить доверием самого Сатаны. Без сомнения, прошедший год сильно его изменил.

— Я не один из твоих деревенщин, Кабал. Не забывай об этом.

Кабал некоторое время что-то мысленно взвешивал. Сатане было любопытно, сможет ли он пожертвовать собой, чтобы спасти подписавших. Не мог же он настолько измениться.

— Хорошо, — наконец сказал Кабал, — содержимое тоже твоё. Коробка прилагается бесплатно.

— По рукам, — сказал Сатана и громоподобно рассмеялся. — По рукам!

Со стен начали падать камни. В порыве внезапного страха за свою жизнь Кабал огляделся по сторонам. Не мог же Сатана нарушить сделку, особенно заключённую секунду назад. Из стен начали вырастать балконы с сиденьями. На них уселись рои летающих тварей; из маленьких тоннелей, что раскрылись, будто геологические сфинктеры, выбежали толпы чертей. Некоторые из них тут же попадали в лаву. Да и чёрт с ними.

Сатана — само воплощение злорадства — встал с трона во весь свой огромный рост; его головы почти не было видно за облаками смрада. Позади него пол задрожал и зашатался, по мере того как его генералы, князи и бароны вырастали у него за спиной: Ваалберит, Вельзевул и Карро; Мелморот, Шакарл и мистер Рансибл; Оливьер и Левиафан. А ещё Йог-Сотот, который уже был там, поскольку существует одновременно во всём пространстве, следовательно, не присутствовать он никак не мог.

— Прости, Йоханнес. Мной движет гордость, и чтобы преподать тебе урок, мне нужна публика.

Он обратился к собравшимся полчищам.

— Леди. Джентльмены. Прочие твари, менее поддающиеся описанию. Перед нами человек, попытавшийся меня обыграть, обхитрить меня.

Все засвистели, зашипели, засмеялись, заревели и застучали копытами. Сатана поднял руку, требуя тишины, и в тот же миг её получил.

— Этот человек добровольно согласился отправить сотню своих смертных собратьев на бесконечные муки, — раздались жидкие аплодисменты, — ради своей собственной бессмертной души, ради ничтожной душонки, которую никогда не ценил, когда она у него была, но готов был из кожи вон лезть, когда она пропала, ради вот этого…