Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

и стал бродить поблизости. Около 4.30 он вернулся и поднялся на третий этаж. Там он зашел в туалет — чтобы облегчиться или спрятаться (либо и для того, и для другого). По его словам, выйдя оттуда, он неожиданно увидел в длинном коридоре в 15–20 шагах от себя Кирова, в одиночку идущего в его сторону[1384].

Ожидали ли в тот день — в субботу, — что Киров перед выступлением зайдет в Смольный, не ясно. Зачем он туда зашел, тоже не вполне понятно. Согласно одной версии, он пожелал узнать, как движется подготовка к отмене продовольственных карточек, вызывавшей озабоченность в обществе. Михаил Чудов, второй секретарь партийного комитета, в три часа дня открыл заседание с участием примерно 20 аппаратчиков, которым предстояло составить проекты резолюций для ленинградского партийного пленума по карточной системе, запланированного на следующий день после выступления Кирова. А может быть, Киров хотел в последний раз просмотреть текст речи вместе со своим заместителем[1385]. Как бы то ни было, в четыре часа дня Киров вышел из своей квартиры, направился пешком в сторону Троицкого моста, а затем ему была подана машина с шофером. За ней, как обычно, следовала вторая машина с двумя охранниками, но на каком расстоянии, не известно: Медведю доставалось от Кирова после того, как тот замечал за собой эскорт. Эта охрана должна была в Смольном сдать Кирова на руки другим телохранителям. Внутри Смольного Кирова повсюду сопровождал начальник его охраны Михаил Борисов, охранявший его еще с 1920-х годов, а когда Киров входил в свой кабинет, он оставался в приемной вместе с главным помощником Кирова Николаем Свешниковым. Однако телохранители жаловались начальству, что Киров мешает им выполнять свою работу (последняя такая жалоба поступила Паукеру 16 ноября 1934 года).

Киров, член Политбюро, требовал, чтобы охрана держалась поодаль и не маячила у него перед глазами[1386]. И 1 декабря 53-летний Борисов, человек не слишком здоровый, находился от него на достаточно большом расстоянии — шагах в тридцати. Коридор был в плане L-образным, и, после того как Киров свернул в короткий конец коридора, куда ради безопасности был перенесен его кабинет, Борисов потерял его из виду[1387].

Состоявший из двух помещений кабинет Кирова в дальнем конце короткой части коридора находился рядом с особой лестницей и лифтом, к которым вела запирающаяся стеклянная дверь (ключи от нее были у многих людей), но Киров не желал пользоваться этим специальным входом, устроенным для него. Задняя комната его кабинета, в которую можно было попасть только через переднюю, использовалась не только как рабочее место; там собирались на приватные обеды руководители областного и городского партийных комитетов и областного и городского советов. Прямо через холл находилась столовая, в которой тоже было оживленно. В тот день на третьем этаже постоянно сменялись приходившие и уходившие. Когда Киров приблизился к Николаеву в длинном конце L-образного коридора, Николаев повернулся к нему спиной. Киров прошел мимо. В коридоре было темно. (Киров был близоруким, но отказывался носить очки, так как опасался, что его будут принимать за интеллигента[1388].) Николаев оглянулся и, по его утверждению, больше никого не увидел. «Когда Киров завернул налево к своему кабинету, расположение которого мне было хорошо известно, вся половина [короткой части] коридора была пуста — я подбежал шагов пять, вынув на бегу наган из кармана, навел дуло на голову Кирова и сделал один выстрел в затылок, — сказал Николаев на допросе. — Киров мгновенно упал лицом вниз». После этого Николаев попытался покончить с собой, но то ли ему помешал электрик, услышавший первый выстрел, то ли он потерял сознание и сполз по стене, упав рядом с телом Кирова, которое лежало в луже крови[1389].

Медведь находился в двух милях от Смольного, в здании управления НКВД (проспект Володарского, бывший Литейный проспект, 4), когда ему позвонили. Он бросил трубку и воскликнул: «В Кирова стреляли!»[1390] Его первый заместитель Запорожец отсутствовал (он сломал ногу, упав с лошади во время соревнований по верховой езде, и, после того как с него сняли гипс, взял отпуск и 13 ноября отправился в санаторий НКВД в Сочи)[1391]. Медведь и его второй заместитель Федор Фомин (старый протеже Евдокимова) поспешили в Смольный. Киров был застрелен между 4.30 и 4.37, а несколько секунд спустя у него уже не билось сердце. Согласно показаниям, семь-восемь минут спустя его отнесли в его кабинет и положили на стол для совещаний, после чего врачи тщетно пытались вернуть его к жизни[1392]. Сотрудники местной охраны утверждали, что, после того как раздался выстрел, они взяли под контроль третий этаж Смольного и что вскоре после этого был дан сигнал общей тревоги, по которому надлежало перекрыть все входы и выходы из здания. Примерно через 20 минут после того, как Медведь поспешно покинул здание НКВД, он приказал отправить в Смольный отряд из 30 оперативников НКВД, чтобы задержать и допросить всех, кто там находился. Однако, согласно документам, в 4.45, всего через несколько минут после убийства, в кабинете Чудова, соседнем с кабинетом Кирова, уже начался первый допрос — допрашивали Мильду Драуле. Если эта информация верна, то в момент покушения она должна была находиться поблизости[1393].

Около десяти свидетелей, находившихся в тот день на третьем этаже — охрана, электрик, проверявший пробки после того, как кое-где погас свет, кладовщик, директор цирка, ожидавший приема, несколько функционеров, сам Николаев, — единодушно утверждают, что убийство произошло в коридоре рядом с кабинетом Чудова. Согласно показаниям, Киров был найден лежащим на полу ничком, головой в сторону задней лестницы, а Николаев лежал на полу навзничь, головой в другую сторону[1394]. Однако специальная криминалистическая экспертиза, произведенная в 2004 году сотрудниками российского Министерства обороны, показала, что, судя по положению отверстия от пули, оставшегося в тыльной части фуражки Кирова, либо Николаев стрелял, лежа на полу, либо лежал Киров. Кроме того, в ходе экспертизы на кальсонах, которые были надеты на Кирове (наверху спереди, с внутренней стороны), были обнаружены большие пятна, оставшиеся от высохшей спермы. Теоретически следователи НКВД могли подтасовать даже показания множества свидетелей с целью скрыть тот неприглядный факт, что досточтимый вождь не был перенесен на стол для заседаний в его кабинете, а уже находился на нем в момент гибели, in flagrante delicto[1395]. Впрочем, принципиально важно то, что невозможно точно установить, как именно сидела фуражка на голове Кирова.

Было сделано два выстрела. (Были учтены все семь пуль в