Смех красной лисицы - Каролина Лирийская

но он боялся даже сообщить местоположение Гадюке или кому-то из команды, чтобы ментат не перехватил передачу — легче легкого для талантливого мастера. И тогда их всех разом накроют. Кайто коснулся шеи Арчи в нелепой попытке проверить пульс, развернулся. Если она все еще чувствует влияние ментата, который почти вырубил ее, значит, ублюдок неподалеку. Или был неподалеку, когда все случилось. У Грея было перебитое колено и вставленный вместо чашечки имплант, и подосланный ментат просто выворотил его, разломал. Как и механизмы за дверью. Они все для него — игрушки. Если он доберется до Кайто, будет хуже: у него куда больше частей, которые можно заклинить. И больно тоже будет.

Кайто шагнул вперед, отошел от Арчи на безопасное расстояние, вокруг плясали чудовищные тени, и он не знал, какие из них настоящие, а какие порождены чьей-то волей. Вздохнув, Кайто включил передатчик.

— Акира? — позвал он, выбрав передачу из капитанской каюты, она всегда была на «горячей линии». По ту сторону послышался вскрик. — Все хорошо, я нашел Арчи, она цела. Слушай. Ты можешь… вычислить тут кое-кого?

— Что? — Акира смогла собраться почти сразу же. — Кого-то из команды?

— Кого-то чужого. Вполне вероятно, он в нашей системе.

Ему показалось, что молчание затянулось, но на самом деле прошло несколько секунд. Когда Акира вздохнула по ту сторону (вряд ли у нее были хорошие новости), тени вдруг потекли к ногам Кайто, как расплескавшиеся во все стороны чернила, такие густые, маркие, отвратительно липкие, как кровь его товарищей и серпентов, смешавшаяся в одной страшной реке… Кайто моргнул, пытаясь восстановить картинку реальности, но у него не получилось, палуба накренилась, корабль падал, тонул… Все это ненастоящее, пытался убедить себя Кайто, но сдавленный скрип в глубинах «Тиамат» заставил его поколебаться.

— Он уже меня нашел, — прошептал Кайто и снова отключился от передачи.

Он закрыл глаза, пытаясь отогнать нарастающий страх, но в голове все равно продолжал звучать зловещий шепот, словно тени, что плескались вокруг, пытались поговорить с ним. Хуже всего то, что Кайто начинал узнавать голоса: окрики офицеров, предсмертные вопли его отряда, захлебывающиеся голоса друзей, когда они в шутку — в порыве безумия — обсуждали то, чем займутся после войны, которую почти никому из них не суждено было пережить. Кайто чувствовал, как холодный пот выступает на лбу, а сердце стучит в груди, как будто пытается вырваться на свободу, выломав ребра. Самураи прошлого рассекали себе живот, не вынеся позора и горя. Его собственные внутренности будто просились наружу, потому что само существование в этом сломанном мире было невыносимо.

В нем все еще было слишком много человеческого. Слишком много слабости.

Кайто вздохнул, разложил клинок, звяканье металла успокаивало; этот звук напоминал осколки разбитого стекла, которые сыпались на палубу. Он не мог позволить себе поддаться панике, но тьма, как живое существо, обвивалась вокруг него, поглощая последние проблески рассудка. Гораздо легче было рухнуть вперед: в кровавые джунгли, в месиво требухи, во влажный запах крови, мертвечины.

Нужно было зацепиться. Как-то выплыть из воспоминаний, в которых Кайто захлебывался, не способный и шага сделать. Надо было решиться, идти вслепую, ведь под ним ровная палуба, но он сомневался, все вертелось, земля в джунглях была мокрой, сверху свивались лианы в причудливые узлы, Кайто ненавидел случайные прикосновения растений, которые заставляли его дергаться и выставляли посмешищем перед всем отрядом, но потом из зарослей показывались серпенты, и смех навсегда застревал в горле…

«Акира», — подумал, позвал, взмолился Кайто. Передача была вырублена. Она все равно не услышит. Но Акира вывела его из этого, она показала, что можно иначе, что не обязательно жить ненавистью и мечтать о битве, что вселенная полна загадок и приключений, и…

Он открыл глаза и увидел ее, стоящую в полумраке, расцвеченном алым тревожным мерцанием. Просто замерла, как призрак, но не злобный юрэй без ног, а скорее шагнувшая к нему богиня, сама Аматерасу, покинувшая Небесные поля Такамагахара; ни в выражении лица, ни в позе ее не было никакой тревоги и боли. Кайто не знал, это он придумал себе образ капитана, вражеский ментат выудил его из головы или же Акира и правда сумела вмешаться в ментальную передачу — было ли что-то, на что она не способна?..

Ее здесь не было. Но она всегда была рядом. Кайто клялся защищать Акиру; она была его капитаном, а значит, она тоже обязана его оберегать. Акира шагнула ближе, ее тень сливалась с его, и в этот момент Кайто ощутил, как страх начинает отступать, как стирается запах смерти, веющий над остывающим полем сражения, как утихают голоса его мертвых товарищей. Она протянула руку.

Они двинулись вглубь корабля, где тьма сгущалась, а звуки шагов — только шагов Кайто — эхом отражались от стен. Вместе они были сильнее, чем страх, который пытался их сломить. И, обнявшись с тенью, Кайто и Акира шагнули в неизвестность, и его клинок взрезал мутную темноту. Кайто слышал шорох, кто-то прятался, старался вжаться в угол. Ментаты, когда разомкнуть их ловушки, когда вытащить их наружу, больше не кажутся страшными. Кайто почти улыбнулся — зло, совсем недостойно… Клинком взмахнул. Все казалось рубленым, резким, как и рассекший темноту меч. Будто из жизни, как из битой видеозаписи, вдруг пропали кадры.

Когда в глазах прояснилось, не было рядом ни Акиры, ни жутких теней, стенающих на разные голоса. Только тело — ментат, высокий парень, едва ли старше самого Кайто. В неровном освещении черты лица стирались, он никак не мог понять, кого же ментат ему напоминает: то ли собственное отражение в зеркале, то ли лицо кого-то из отряда, которое он видел таким же… Белым, в брызгах крови. Только даже попрощаться с ними у Кайто не было шанса, но над поверженным врагом он мог стоять сколько угодно, будто в замедленной съемке ловя его последний вздох.

Кайто тоже не мог устоять. Мир вращался, дыхание кололось в горле, он сполз по стене, потому что она была единственной надежной опорой. Ему нужно было доложить, что ментат устранен, но Кайто никак не мог ни слова выдавить; ему нужно было найти и вытащить Арчи, но он не знал, где он сам находится. Он думал, что вот-вот поднимется, встряхнется, как и обычно, но просто не был способен… Дрожь поселилась везде, даже в металле, и Кайто не мог понять, что это значит, как это вообще возможно. Он захлебывался, давился, вцепился себе в бедро стальными пальцами, надеясь хотя