Король - Бен Кейн

когда я был заточен в Стригуиле, – полжизни назад. Мы в прямом и переносном смысле мужали вместе.

– В чем дело? – спросил я, думая, не принес ли он новость о внезапной атаке французов. За многие годы это стало обычным делом – мы совершали набеги на Филиппа, он платил нам тем же. Нанеси удар по удаленному или имеющему недостаточный гарнизон замку, и он может пасть через день или два, как часто случалось. А вот отбить его оказывалось гораздо сложнее, и, чтобы обрести хоть какую-то надежду на успех, требовалось действовать незамедлительно. Мы привыкли выступать в поход, едва получив приказ.

– Всего лишь в этом. – Рис извлек спрятанное у него за спиной блюдо, и мои ноздри защекотал аромат свежей выпечки. – Медовые пирожные.

Я с жадностью протянул к нему руки:

– Катарина делала?

– Кто же еще? Я только что съел три штуки на кухне. «Отнеси хозяину, пока все остальные не прикончил», – сказала она мне.

На такое Рис был вполне способен – его страсть к сладкому не ведала границ.

– Моя благодарность твоей любезной супруге.

Я впился зубами в сладкую хрустящую корочку. Пока я наслаждался пирожными, Рис облокотился на камень и посмотрел на реку.

– Оттон Брауншвейгский приехал.

Я подошел к нему. Большое судно, замеченное мной ранее, пришвартовалось в порту. На носу развевалось родовое знамя Оттона, два льва на красном поле – такое же поднимал Генрих, отец нашего короля. За прошедшие годы Ричард добавил на свой штандарт третьего льва, что больше соответствовало его положению.

На палубе стоял высокий, широкоплечий мужчина.

– Вот и он, – сказал я.

– Вовремя я разжился пирожными, да? – воскликнул Рис. – Катарине теперь и присесть будет некогда.

Ричард обожал племянника и наверняка закатил бы пир, достойный новоявленного короля.

Радуясь, что мне не придется встречаться с Катариной – занятая делом, она становилась неприступной, – я надкусил второй медовый пирог.

Ужин тем вечером оказался великолепным, чего я и ожидал. Как во всеуслышание объявил Ричард, Катарина и прочие повара превзошли сами себя. Мы лакомились молодыми голубями в винном соусе, собирая сок корочкой свежего пшеничного хлеба. На стол подавали цыплят в специях и жаркое с шафраном, любимое кушанье Ричарда, а запивалось все это крепким сладким вином из погребов. В ознаменование коронации Оттона принесли лебедя в соусе чодрон. Возможно, это было истинно королевское кушанье, но от соуса из птичьей крови с потрохами у меня выворачивало желудок. Отказаться от угощения было бы невежливо, но я ухитрился незаметно опорожнить блюдо на пол. Еду тут же сожрали королевские псы, рыскавшие по залу в поисках поживы.

Королевские яства для королевских собак, подумал я с усмешкой.

– Какая расточительность! – раздался у меня над ухом веселый голос.

Удивленный и смущенный, я обернулся. Сердце подпрыгнуло у меня в груди, дыхание перехватило. Моим глазам предстало видение. Она была старше, чем я ее запомнил, но осталась такой же светловолосой и голубоглазой, а при виде ее стана голова шла кругом.

– А… Алиенора?

– Руфус. – Улыбка, от которой растаяла бы даже глыба льда. – Вы меня помните?

– Иисус милосердный, как мог я вас забыть?

Мой голос почему-то сделался хриплым. Я хотел было встать, но она знаком велела мне сесть. Одним моим соседом был де Шовиньи, слишком учтивый, чтобы подслушивать, зато другим – придворный рыцарь, почти не пытавшийся скрывать своего любопытства.

Я опустился на свое место.

– Вы тут с Оттоном?

– Я по-прежнему служу семье.

Алиенора была придворной дамой матери Оттона, Матильды, давно уже покойной.

Чувство вины нахлынуло на меня. Несколько лет назад я тщетно пытался разыскать Алиенору – и оставил надежду увидеть ее снова. Невероятно, но мне даже не пришло в голову навести справки о дворе Оттона.

– Вас не было с Оттоном, когда он приезжал сюда в прошлый раз.

Она покачала головой и поглядела вдоль стола.

– Мне пора идти.

– Госпожа.

Не заботясь о том, что подумает сосед, я встал и поклонился.

Алиенора переговорила с пажом, стоявшим за спиной Оттона, затем направилась туда, откуда пришла, – к коридору, что вел в кухню.

Мне захотелось броситься за ней следом, но Ричард, не заметивший, что мы разговариваем, окликнул меня.

– Руфус, что ты думаешь о просьбе моего племянника?

Я понял, что на меня смотрит не только король, но и молодой Оттон.

– Прошу прощения, сир…

Я не знал, какой дать ответ, чтобы не выглядеть круглым дураком. Де Шовиньи, верный друг, пришел на помощь:

– Оттон просится поучаствовать в нашем шевоше[25] на Вексен, – шепнул он.

Замысел набега возник, когда мы получили весть о нападении графа Балдуина на Артуа. Суть его состояла в том, чтобы напугать Филиппа натиском с двух сторон и захватить у него как можно больше земель.

– Желаете пойти с нами, сир? – спросил я.

– Больше всего на свете! – Лицо Оттона пылало рвением. – На моем счету пока одни турниры.

По лицу Ричарда невозможно было прочитать его мысли, но я достаточно хорошо знал короля, чтобы говорить правду.

– Увы, сир, – обратился я к Оттону. – Мне кажется, благоразумнее будет воздержаться.

– Дядя говорит, что тебе нравится сражаться! Что ты идешь!

Я посмотрел на короля, губы которого дрогнули, потом снова на Оттона.

– Так и есть, сир. По мне, проще иметь дело с шеренгой врагов, чем с очередью челобитчиков. Но я всего лишь простой рыцарь. Если я поучаствую в шевоше, это не привлечет внимания. А помазанный король Германии – дело совсем другое.

– Филипп и мой враг!

Я склонил голову, соглашаясь.

– Так и есть, сир. Уверен, мой государь Ричард рад этому. Но вашим сторонникам может не понравиться, что их недавно коронованный правитель вовлечен в войну с французским королем.

Оттон был еще совсем юным и потому надулся, но ума ему хватало.

– Наверное, ты прав, – пробормотал он.

– На твой век сражений хватит, племянник, – сказал Ричард. – Филипп Швабский не отступится так просто от своих притязаний на трон.

То был еще один коронованный король Германии – из династии Гогенштауфенов.

Оттон нахмурился:

– Раз мне не разрешают принять участие в вашем приключении, дядя, я не буду здесь задерживаться. Я не ребенок, чтобы сидеть дома, пока мужчины идут в шевоше.

Сердце у меня упало. Если я не хочу, чтобы Алиенора исчезла так же стремительно, как появилась, у Оттона должна быть причина остаться.

– Что, если вы поскачете без сюрко, сир, и без герба на щите?

– Отличная мысль! – вскричал Оттон и посмотрел на Ричарда. – Раз никто не узнает, кто я такой, я вполне могу поехать с тобой, дядя. Скажи, что можно, пожалуйста!