Дети капитана Гранта - Жюль Верн

Никому из путешественников до сих пор не пришло в голову усомниться в правдивости сообщений человека, выдававшего себя за боцмана с «Британии». Может быть, только, майор, недоверчивый и осторожный от природы, спрашивал себя, заслуживают ли полного доверия слова Айртона. Неожиданность этой встречи действительно могла возбудить подозрения. Правда, Айртон называл даты и некоторые факты абсолютно правильно. Но как бы ни были правдоподобны приводимые им подробности, они не давали оснований к слепому доверию. Чаще всего ложь, выдаваемая за правду, опирается именно на правдоподобные подробности. Но Мак-Набс затаил сомнения в душе и никому не высказывал их.

Что касается Джона Мангльса, то зародившееся было у него сомнение рассеялось тотчас же после того, как Айртон заговорил с Мэри Грант об её отце. Айртон отлично знал Роберта и Мэри. Он видел их в Глазго в день отплытия «Британии». Он напомнил Мэри, что она присутствовала на завтраке, который капитан дал своим друзьям на борту «Британии». В числе их был шериф Мак-Интиф. Наблюдение за Робертом, которому в то время было едва десять лет, было поручено боцману Дику Турнеру, но мальчик вырвался от него и вскарабкался на рею.

— Правда, правда! Я помню! — говорил Роберт. Айртон напомнил множество мелких фактов, видимо не придавая им никакого значения. Но для Джона Мангльса этого было достаточно: он убедился, что Айртон действительно то лицо, за которое себя выдаёт. Когда бывший боцман умолкал, Мэри умоляюще восклицала:

— Пожалуйста, господин Айртон, расскажите ещё что-нибудь об отце!

И боцман снова принимался рассказывать. Гленарван не перебивал его, хотя у него в голове теснились важные вопросы к Айртону. Но когда, не выдержав, он хотел прервать рассказ Айртона, Элен удержала его, взглядом указав на счастливое лицо Мэри.

Отвечая на расспросы Мэри, Айртон рассказал всю историю плавания «Британии» по Тихому океану. Часть этой истории была известна Мэри, так как последнее письмо капитана Гранта было помечено маем 1862 года. За время плавания «Британия» посетила главнейшие острова Океании. Она заходила на Новогебридские острова, на Новую Гвинею, Новую Зеландию и Новую Каледонию. Но все посещённые капитаном Грантом острова оказывались уже захваченными кем-нибудь, часто без всяких прав. Английские власти чинили капитану Гранту всяческие препятствия, будучи предупреждены министерством колоний о цели, преследуемой им. Тем не менее он нашёл подходящий во всех отношениях пункт к западу от Новой Гвинеи. Он не сомневался, что открытый им остров безусловно годен для колонизации и что процветание обеспечено тем из его соотечественников, кто согласится переселиться сюда. И действительно, великолепная естественная гавань на пути между Молуккскими островами и Филиппинами должна была привлекать множество судов после того, как прорытие Суэцкого канала упразднит старый морской путь в Индию вокруг мыса Доброй Надежды.

После посещения Новой Гвинеи «Британия» поплыла в Кальяо, чтобы пополнить припасы. Она покинула этот порт 30 мая 1862 года, направляясь в Европу через Индийский океан вокруг мыса Доброй Надежды. Через три недели после отплытия из Кальяо поднялась страшная буря. Корабль так кренило на левый борт, что пришлось обрубить мачты. В трюме открылась течь. Заделать её оказалось невозможным. Экипаж вскоре окончательно выбился из сил. Помпы не успевали выкачивать воду из трюма. В течение восьми дней «Британию», как игрушку, швырял ураган. Вода в трюме поднялась до шести футов. Корабль постепенно погружался. Шлюпки снесло ещё в первый день урагана. Всеобщая гибель, казалось, была неотвратима, когда в ночь на 27 июня неожиданно показался восточный берег Австралии. Скоро, слишком скоро, «Британию» принесло к самому берегу. Раздался страшный треск. В эту минуту волна смыла Айртона с палубы и бросила на рифы. Когда он пришёл в сознание, он был уже в плену у туземцев, которые увлекли его вглубь континента. С тех пор он ничего не слышал о «Британии» и был уверен, что корабль и весь его экипаж погибли на страшных рифах бухты Туфольда.

Этим кончилась первая часть рассказа Айртона, связанная с капитаном Грантом.

Горестные восклицания слушателей всё время прерывали рассказчика. Даже майору не пришло в голову усомниться в его правдивости!

Вторая часть рассказа — о злоключениях самого Айртона — представляла для слушателей ещё больший интерес. В самом деле, не приходилось сомневаться в том, что, кроме Айртона, после крушения спаслись капитан Грант и два матроса. Об этом свидетельствовали найденные документы. Следовательно, по рассказу Айртона можно было составить себе представление о дальнейшей судьбе остальных спасённых. Все настоятельно просили бывшего боцмана «Британии» продолжать свой рассказ. Он оказался очень кратким и несложным.

Туземцы увлекли пленного Айртона вглубь страны, в места, орошаемые рекой Дарлинг, то есть приблизительно на четыреста миль к северу от тридцать седьмой параллели. Жизнь пленника была тяжёлой, но не потому, что с ним плохо обращались, а потому, что сами туземцы влачили жалкое существование. Два года продолжался этот томительный плен. Однако надежда на освобождение никогда не покидала Айртона. Он подстерегал малейшую возможность побега, хотя знал, что бегство поставит его лицом к лицу с бесчисленными опасностями.

Тёмной октябрьской ночью 1864 года, наконец, настал удобный момент. Обманув бдительность дикарей, он бежал и скрылся в чаще девственного леса. Больше месяца он питался только съедобными кореньями, блуждая по бесконечным лесам и пустынным степям. Изнемогая от усталости, страдая от недоедания, часто впадая в отчаяние, он всё-таки шёл и шёл, днём ориентируясь по солнцу, ночью — по звёздам. Так странствовал он по рекам, болотам, горам и лесам этой необитаемой части материка, которую посетили до него только несколько смельчаков-исследователей. Наконец, совершенно обессилевший, умирающий и одичавший, он добрался до гостеприимного дома Падди О’Мура. Добрый фермер принял его на работу, и вскоре Айртон стал своим человеком на ферме.

— Я должен воздать Айртону должное, — сказал ирландский колонист, когда тот закончил свой рассказ: — Айртон умный и смелый человек и отличный работник. Дом Падди О’Мура будет его домом так долго, как он этого сам захочет!

Айртон кивком головы поблагодарил ирландца и умолк, ожидая новых вопросов. Хотя что ещё он мог добавить к своему рассказу? Гленарван хотел было приступить уже к обсуждению нового плана поисков, основанного на полученных от Айртона сведениях, как вдруг майор обратился к матросу со следующим вопросом: