Дорога жизни - Елена Тихомирова

него, надеясь заслужить прощение. Магия пустила в этой женщине сильные корни, и каждый день подле Найтэ давал ей всё меньше и меньше свободы воли.

«Может, и неплохо, что она уедет. За месяц моё влияние на неё не пропадёт, зато по возвращении, быть может, ко мне влечение вернётся. Вдруг заново что-то помимо покорности в ней увижу?» - едва ли не зевая рассуждал он, попутно поглаживая ножку спящей подле него девушки.

Самой Миле Свон о предстоящей ей практике покамест не было ничего известно. Руководство академии раньше декабря подобные решения редко оглашало, так как сперва требовалось передать на рабочие места характеристики возможных практикантов, получить подтверждение о готовности того или иного студента принять тоже было необходимо. А то ведь, бывало, звучали и отказы. В общем, понятное дело, что с группой мэтра Оллена никакая привычная бумажная волокита не требовалась, но из-за общей тенденции покамест молчать Мила Свон в курсе того, что ей предстоит, пока не была. Зато, кое-кто другой уже был об этом осведомлён. Ну, почти осведомлён. Саймон Сильвер сидел в своём кабинете и мрачно пялился на лежащее перед ним запечатанное письмо.

- Демоны вас побери, мэтр Орион. Да зачем вам только мне писать, к чему вам это понадобилось? - вслух недовольно заворчал мужчина, так как мог позволить себе поворчать немного. В кабинете никого кроме него не было. Верный Томас занимался проверкой, насколько хорошо охраняется дом, и оттого ненадолго Саймон остался один. Сердился он при этом не только потому, что так и не смог простить Миле её предательство. Ему в принципе отстраниться от дел академии требовалось, так как ой неспроста недавнее покушение на его жизнь было совершено при содействии магического артефакта. Артефакта, созданного на основе чёрной магии столь мастерски, что ни один последующий анализ не выявил особенности, присущие ауре творца этой мерзости. Или, другими словами, некий маг ничем себя не выдал, но… кем он является дал Саймону понять отчётливо. Уж потомственный купец два плюс два давно умел складывать. Тут к гадалке не ходи, а стоило бы ему ещё хоть раз дорогу профессору Аллиэру перейти, и новое покушение вот уж точно бы удалось. Пока его просто предупредили. В первый и в последний раз.

- Бр-р-р, ну вот что вы делаете, мэтр Орион, да неужели непонятно отчего я вам первое письмо запечатанным назад отправил? Я поклялся самому себе, что не буду больше стремиться о Милке хоть что-то знать. Вот!

С этими словами Саймон решительно схватил конверт и, скомкав его в своей огромной ладони, швырнул бумажный комок в корзину для мусора. Затем подумал‑подумал и, гневно фыркнув, вытащил смятый конверт обратно.

- Нет, ну в первый и в последний раз. И то только, чтобы убедиться - нихрена это не уведомление о смерти.

Несмотря на грозные речи, пальцы Саймона достали письмо из конверта торопливо. Развернул он его тоже быстро, прямо-таки с нетерпением. При этом некий страх читался в чертах его лица, но вскоре подобные эмоции мужчину покинули. Его губы упрямо поджались, подбородок поднялся выше. А затем Саймон даже заливисто (хотя и напоказ) рассмеялся.

- Ну, это вы лихо придумали мэтр Орион. Надо мне, что ли, за девкой гулящей бегать? Вон, одна такая мне постель уже греет. А захочу, так ещё одну себе заведу, была бы в том проблема. Так что пошли бы вы в задницу дракона, нисколько мне не хочется соваться в село, где Милка практику проходить будет. Вот уж удумали, так удумали. Курам на смех!

Вновь скомкав письмо (но на этот раз швырнув его в пылающий камин), Саймон продолжил заниматься более насущными делами. Он отдал несколько важных распоряжений, внёс пометки в бухгалтерскую книгу. Затем принял торговых партнёров и, лишь отправив их восвояси, задумался отчего так во всём торопится. День ещё не кончился, а он уже все намеченные дела на сегодня сделал и даже за завтрашние взялся.

«Да от того, сука, - невольно пришло к нему понимание, - что ты, дурень, к отъезду в этот грёбаный Белкрест готовишься. От того, что проклятая мысль никак тебя не покидает – тут не как до Вирграда ехать, а всего четыре дня пути!».

Промычав нечто нечленораздельное, Саймон сел за стол и опустил голову в ладони. Думать он не думал, что когда-нибудь в такие чувства вляпается, что как полный олух себя вести начнёт. И ладно бы хотя бы намёк на взаимность имелся. Нет.

- Ну, мэтр Орион. Ну ж вы гад, - процедил Саймон сквозь стиснутые зубы. – Знали ведь на что давить, когда письмо своё писали. Само собой, Милке вправить энергоцентр, ответственный за принятие решений, нужно, раз она с профессором Аллиэром связалась. Тварь! Нет, вот же тварь она какая. Да знать, что она с Вигором трахается, и то лучше бы было!

Глава 17. Чтобы обрести настоящего друга не нужны частые встречи, достаточно встречи одной, но вовремя

Зима в этот год радовала. Морозы за морозы было сложно принять. Холод был таковым, чтобы только снег на дорогах держался и не превращался в слякоть. Вьюги, метели тоже словно решили обойти Верлонию стороной. Из-за этого путь в Белкрест Мила даже пешком смогла бы проделать, но, естественно, молодая женщина ехала в дилижансе вместе с прочими студентами мэтра Оллена. На практику из академии их отправилось совсем немного – семеро вместе с Милой. Двое из них при этом были аж с восьмого курса и из одной группы, а потому, стараясь задрать нос повыше, держались обособленно. В свою «элитную» компанию они приняли только шестикурсника с огненного факультета, но этот студент сам не стремился к чьему-либо обществу, предпочитая не отрывать взгляда от книг. С собой он вёз целый чемодан разнообразного научного чтива. А вот остальными практикантами оказались ребята с потока Милы. То есть, четверокурсники. Ну, и по причине, что не первый год они одни и те же занятия посещали, своя компания у них тоже сложилась. И да, Мила считалась её частью. Никто из четверокурсников её не игнорировал, никто не обижал.

«Если бы при этом они ещё дружили со мной», - всё равно осталась недовольна молодая женщина.

Увы, слаженный мужской коллектив не очень-то хотел тесно общаться с единственной среди студентов студенткой. Во время ночёвок на постоялых дворах парни скидывались, покупали бочонок пива и с развесёлыми шутками уносили его в комнату, где могли бы без присутствия Милы распить спиртное