Дорога жизни - Елена Тихомирова

я Анна, - стараясь лучше рассмотреть кусочек лица, не скрытый под повязкой, простонала Мила. – У меня есть имя. Меня зовут Анна.

Как видение оказалось связано с внезапно открывшееся ей обстоятельством? Мила ведать не ведала, но Саймон не дал большему произойти. Ничего толкового Мила больше не смогла произнести, даже никакой вопрос черноволосой она не задала.

- Что? Что за глупости ты там бормочешь? – неподдельно тревожно произнёс Саймон, а затем поднял Милу на руки столь легко, как малолетнего ребёнка, и, выкрикнув в толпу грозное «Расступись!», с лаской пробормотал. – Давай-ка к мэтру Оллену на лечение. Право слово, уж сколько можно меня своими приступами пугать?

Пожалуй, Саймон вот-вот бы бегом припустил в сторону лазарета, но черноволосая женщина смело заступила ему дорогу. При этом она крепко-накрепко ухватилась за рукав Милы и уставилась ей в глаза.

- А ну прочь поди, - бесцеремонно отпихнул незнакомку Саймон, но женщина не обиделась. Она вынужденно на пару шагов отошла, конечно, но затем тихонько засмеялась и сказала:

- Раз защищаешь, значит взаправду любишь.

- Тебе-то какое дело, бесовка?

Ответ на этот грозный вопрос хотелось знать и Миле, так как ничтожно мало помимо собственного имени память ей преподнесла. Что толку ей было от воспоминания о некоем маге по имени Сэо? Куда важнее, какая именно связь между ней и этой черноволосой женщиной, раз именно её присутствие пробудило уснувшие воспоминания. Но слабость тела после приступа оказалась такой, что язык во рту не поворачивался. Всё было как в тумане. Миле казалось, что ещё немного и она упадёт в обморок.

- Спросить хочу, что это с ней? – уперев руки в бока, между тем нагло осведомилась женщина. – Чего твоя зазноба? Никак ребёночка ждёт, коли на ровном месте народ пугает.

Пожалуй, со стороны нынешний приступ Милы запросто можно было принять за женское недомогание. Почувствовала себя дурно баба на сносях, сознание потеряла. Не было ведь в этот раз никаких конвульсий, не верещала Мила как сумасшедшая на никому неизвестном языке. Легко было на что-то более привычное подумать.

- А даже коли так, тебе то что? Сглазить надумала? – с угрозой рыкнул Саймон и, не церемонясь, неприятную для себя незнакомку толкнул так, что та едва не упала. Однако, это заставило её лишь рассмеяться в голос.

- Ха-ха-ха, - звонко и неподдельно весело захохотала она, прежде чем едва ли не запела полным восторга голосом: - Мне? Мне нет никакого дела, я просто рада. Рада! Так рада, что хотя бы одна из нас обрела счастье. Молодец! Анна потеряла, Анна обрела. Ха‑ха‑ха! Анна потеряла, Анна обрела…

Пожалуй, Саймон бы и задержался, чтобы пальцем у виска покрутить, женщина показалась ему безумной. Но обстоятельства торопили, Мила по-прежнему лежала в его руках словно тряпочка. А потому Саймон бросился к появившемуся на улице всаднику, оказавшегося неким его знакомым, и занялся более для него важным делом. На тихие попытки Милы заставить его остановиться, мужчина не отреагировал.

***

Небо было непривычно ясным и отдавало приятной бирюзой. Солнце светило, а потому снег мерцал волшебными серебряными искорками. Красота вокруг стояла необыкновенная, и всё же из людей в округе всего двое человек оказались не под крышей какого-либо дома. Ведь столь чудная погода зимой только в сильный мороз бывает, и оттого даже попона коня Люция отблёскивала инеем и не хотела гнуться. Даже вороньё куда-то исчезло, а скованная льдом река не издавала привычного шума.

«Бр-р, холодина какая» - с тоской подумал Люций и попытался сделать вдох поглубже.

Увы, воздух был словно каменный, он с трудом проникал в лёгкие. Слезящиеся глаза болели. Ставшие снежными ресницы мешали видимости. Руки, несмотря на толстые меховые варежки, с трудом удерживали поводья, а потому неудивительно, что навстречу недовольному жизнью Люцию вышел крайне недовольный жизнью мужчина. О да, он бы лучше продолжил в доме сидеть, но работа, работа, мать её…

«Кого ещё там нелёгкая принесла?» - так и читалось в его взгляде, покуда лицо этого мужчины вдруг не озарила улыбка.

- Ба! Да вы же мэтр Орион.

- Верно, - удивился Люций тому, что его узнали.

- Вы же по замене вели у меня лекции на пятом курсе.

Узнав в седоке преподавателя академии, дежурящий у моста маг заулыбался, но на большее, чем несколько вопросов о том и сём, его гостеприимства не хватило. Он не только не предложил очевидно продрогшему до костей мэтру заглянуть в дом погреться да беседу в более приятной обстановке продолжить, но и на открытый намёк, что де очень холодно нынче и как хорошо было бы хоть с четверть часа у очага погреться, отреагировал грубыми словами:

- Коли вам так холодно, чего в путь двинулись? Ворачивайте обратно в город.

- Эм-м, мне бы сперва со светлым Лютье Морриэнтэ свидеться. Я ради встречи с ним здесь и оказался.

- Ну, это ваш выбор, мэтр. Я вот, как вы из видимости скроетесь, сразу к себе в дом вернусь. Из окошка буду посматривать не прётся ли кто больной на голову в такую холодину.

Люций от сказанного опешил, но своего возмущения не высказал. Вместо этого он направил коня по плохо расчищенному от снега мосту, ему резко захотелось лишить себя общества недавнего студента. Но, увы, он тут же нарвался на новое раздражающее обстоятельство.

- Эй, я для того и стою здесь, чтобы всякие забесплатно не ходили да не ездили. Так что сперва давайте, платите.

- Ну-с, держите.

Несмотря на то, что брови Люция сперва изумлённо приподнялись, а затем грозно нахмурились, он безропотно достал из кошеля положенные монеты. Правда, не в коробку для сбора мзды он их положил, а протянул так, чтобы маг взял деньги сам. Тот и взял на свою беду. Будучи до крайности утомлённым дорогой, замёрзшим, а теперь ещё и вовсю поражаясь отсутствию элементарной вежливости у коллеги по магической стези, старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий не колеблясь наложил на медяки заклинание чесотки. И благодаря его сильному дару проявилось воздействие моментально. Ведущий под уздцы коня Люций до середины моста не дошёл, как маг принялся активно чесать руки.

«Ничего. Порой воспитанность только через боль и приходит», - не почувствовал никакого раскаяния Люций.

Даже когда вослед