Дорога жизни - Елена Тихомирова

ему донеслись громкие ругательства и требования заклинание снять, он ощущал спокойствие, а потому только подойдя к башне эльфа Люций чары всё же деактивировал. И да, руки мага к тому времени оказались расчёсаны в кровь. Это было видно по окрасившемуся алыми каплями снегу.

- Светлый Лютье Морриэнтэ, - перестав обращать внимание на грозно матерящегося с той стороны моста мага, громко произнёс Люций и трижды постучался дорожным посохом в дверь башенки.

Ответом была тишина. Даже на повторный стук эльф не отреагировал, а потому Люций застыл в растерянности. Он как-то подобного не ожидал, но идея, что делать, пришла к нему быстро. Люций привязал коня к ближайшему деревцу, а затем, протаптывая в сугробах по пояс тропу, обошёл башенку по кругу и попутно не раз прокричал, что явился де не просто так, а по важному делу.

- Отлучился этот эльф, что ли? – предположил Люций, когда снова не дождался никакого ответа. И так неприятно ему от этого предположения сделалось, что он невольно скорбно посмотрел на стоящий на том берегу простенький домишко. Увы, после выходки с заклинанием, даже за плату погреться его бы туда не пустили.

«Вот ты ж проклятье какое!» - рассердился он тогда и за неимением лучшего скатал большой ком снега и уселся на него как на табурет, чтобы дальнейшее обдумать да заодно из фляжки остатки морса допить.

Морс оказался ледяным. Если бы не желание пить, Люций бы даже убрал фляжку обратно в суму, ибо такой температуры напитки пить на морозе – только ангину подзывать. Ощутил он вскоре и последствия сидения на снегу. Даже через подложенный под ягодицы толстый плащ, даже через штаны и шерстяные подштанники тело начало холодить. А тут ещё и холодный морс в желудке. Люций задрожал, застучал зубами и, чтобы согреться, по новой обошёл башню по кругу. При этом он также громко выкрикивал имя Лютье Морриэнтэ, но ответом ему была тишина. Всё это морально давило. А тут ещё и из трубы домика на том берегу повалил дым. Кому-то было тепло, хорошо…

«Но не мне», - хлюпнул носом Люций и задумался. Время было ещё не позднее. Сесть на коня и вернуться в город до закрытия городских ворот успелось бы. Но старшему преподавателю кафедры сглаза и проклятий не хотелось мотаться по зимнему времени туда-сюда, да ещё подавая мзду хаму.

«Проклятье, да что бы такое предпринять?» - всерьёз озаботился он. И да, то, что пришло Люцию в голову, достойным для его лет и должности деянием никак нельзя было назвать. Но с кем поведёшься, что ли?

В общем, вскользь подумав о своих бедовых студентах, Люций не больше не меньше, а нагнулся за снегом, затем, щурясь от солнца, слепил из него плотный комок и с силой запустил получившийся снежок в витражное двухстворчатое окно на втором этаже (по понятным причинам, окна на первом ярусе башенки отсутствовали). Стекло тут же громко звенькнуло, но выдержало и не разбилось даже после четвёртого удара. А там и встревоженный Лютье Морриэнтэ створки открыл. При этом светлый эльф не высунулся по пояс и не заголосил матом, как можно было бы ожидать. О нет, он грациозно застыл у окна, по-королевски изящно положил руки на заиндевевший подоконник и только затем в строгом тоне предупредил:

- Не стоит испытывать моё терпение.

- Эм-м, прошу прощение, но я должен был привлечь ваше внимание, - ответил Люций и так энергично принялся отряхивать от снега варежки, что одна из них отлетела в сторону и потонула в рыхлом сугробе.

- Если вам не отвечают на протяжении полутора часов, то вас намеренно игнорируют. Жаль, что я вынужден объяснять вам элементарное, мэтр Орион. По тому, что я о вас слышал, вы виделись мне более догадливым человеком.

- Вы обо мне слышали? – поразился Люций.

Он не был удивлён тем, что эльф назвал его имя, всё же не так давно Люций ходил вокруг башни и выкрикивал его. Но вот то, что о нём Лютье Морриэнтэ что-то известно, в голову преподавателю не приходило.

- Да, слышал. От аир Свон.

- О, так и я о вас, светлый Лютье Морриэнтэ, наслышан именно от неё, - широко улыбнулся Люций и сообщил. - Моя студентка настоятельно просила, эм-м, поспособствовать вам в одном моменте. Вот я и приехал.

- Зря приехали. Рассказывая о себе аир Свон, я рассчитывал, - голос эльфа сделался стальным, а глаза его гневно засверкали, - что она расскажет обо мне последнему из дроу, а никак не вам. Это он должен был прибыть сюда и разрушить столь ненавистный мне мост. Другая помощь мне не нужна, поэтому убирайтесь вон. Сейчас же!

Под конец речи спокойствие покинуло эльфа. Свои последние слова он не только истерично выкрикнул, но и гневным взмахом руки указал в сторону города. Его щёки и то зарделись. Однако, Люций так вымотался за время дороги, и ему в настоящий момент было так холодно, так мерзко, что он не сдержался от агрессии.

- Слушайте, да если вам так надо, то я запросто могу ваш мост проклясть и он, как миленький, влёт обрушится! Уж поверьте.

Побелевшей от холода ладонью (всё же он вёл беседу, было бы некрасиво как-то начинать копошиться в сугробе в поисках утерянной варежки) Люций указал на нависшую над рекой каменную арку. Его прямо-таки взбесило очередное «гостеприимство», а потому ему вмиг захотелось и мост разрушить, и дежурного мага‑хама замысловато проклясть, а затем в полном соответствии со своим чувством справедливости усесться то ли в чужом домике, то ли в этой самой башне. Всё равно где, лишь бы сесть в кресло и вытянуть ноги в сторону пылающего жаром очага.

Нет, понятное дело, до такого дело бы не дошло. Ни за что и никогда. Люций был не там человеком, что в гневе крушит всё направо и налево. Но зато оно объясняет отчего этот вежливый и во многом робкий человек вспылил. Ему-то наивно виделось, что эльф если не обрадуется приезду специалиста по проклятиям, так хотя бы сдержанно объяснит, отчего ему подобное не требуется. А там разговор можно было бы повернуть в сторону Милы Свон. Сейчас же все планы Люция не просто летели в тартарары, он ощутил себя вконец несчастным, каким-то жалким неудачником. В свете всех неприятных событий, что на протяжении нескольких лет изводили его и шаг за шагом разрушали его сдержанность, подобное было понятно. Было понятно и то, что,