Флэпперы. Роковые женщины ревущих 1920-х - Джудит Макрелл

размышляла. В Нью-Йорке она прониклась неприязнью к съемкам в кино, а единственный британский фильм, в котором она неохотно согласилась сниматься – «Его дом в порядке», – обернулся полным провалом: в «Филм Уикли» его назвали «почти невыносимо скучным». Но Уэнджер предложил ей условия, от которых было трудно отказаться. И вот к концу года Таллула выставила на продажу свой маленький домик, закатила последнюю вечеринку и отыграла последний спектакль (комедию, которая шла в лондонском «Палладиуме» две недели).

Таллула горела честолюбием и хотела вернуться в Америку победительницей и звездой. Она сбросила вес, бездумно злоупотребляя слабительным, и заранее заготовила истории о своей лондонской карьере, чтобы произвести впечатление на родных и прессу. И все же уезжать не хотелось. Она прожила в Лондоне большую часть своей взрослой жизни и всегда будет вспоминать эти годы как «самые счастливые и волнующие». Хотя в Англии ей пришлось пережить предательство и неудачи и она по-прежнему ностальгировала по Америке, Лондон стал ее домом. Первого января 1931 года, поднявшись на борт «Аквитании», она безутешно плакала. Подруга Одри Картен пришла ее проводить, и несчастная Таллула принялась жалобно умолять ее подняться на корабль и уплыть вместе с ней в Америку. Кто ждал ее на родине? Все кровные родственники, кроме Уилла, умерли или рассеялись по миру. Она боялась, что прежние театральные друзья уже о ней забыли и Америка за минувшие десять лет изменилась до неузнаваемости. Таллула сделала себе имя как начинающая актриса эпохи флэпперов, когда Штаты только вступали в джазовый век. Теперь ей было почти тридцать лет, и она возвращалась в страну, где царила куда более мрачная обстановка: на смену джазовому веку вот-вот должна была прийти эра Великой депрессии.

Глава девятая

Нэнси

Когда Таллула дебютировала в «Зеленой шляпе», в Лондоне активно обсуждали, кто на самом деле послужил прототипом милой, но заблудшей главной героини, Айрис, и на этот счет имелись разные мнения. Кто-то полагал, что это могла быть Идина Саквилл, соседка Таллулы по дому Ольги Линн; другие считали более вероятным прототипом Нэнси Кунард. Внешнее сходство и впрямь было поразительным: Нэнси, как и Айрис, была высокой блондинкой, и обе считали себя вне общества. Но главное, Нэнси состояла в романтических отношениях с создателем Айрис – писателем Майклом Арленом.

Нэнси познакомилась с Арленом во время войны, но лишь в начале 1920-х годов начала испытывать к нему чувства. Арлен происходил из армянской семьи – невысокий жилистый мужчина с влажными темными глазами и очень броской, совсем не британской манерой одеваться. Друзья Нэнси считали его вульгарным показушником. «Не понимаю, как тебе может нравиться этот ужасный торговец восточными коврами», – ворчал Сент-Джон Хатчинсон. Но недовольство друзей лишь делало его более привлекательным в ее глазах.

Естественно, больше всего ее волновала не внешность Арлена, а то, что он был писателем. Нэнси всегда мечтала о спутнике жизни, который разделит ее страсть к литературе, а Барон – такое у Арлена было прозвище – на момент их знакомства опубликовал несколько очерков, рассказов и одну пьесу и наполовину продвинулся в написании своего первого романа. Нэнси восхищалась его плодовитостью и надеялась, что он вдохновит ее на написание собственных стихов, а после того, как поклялась начать новую жизнь в Париже, именно Арлен ездил с ней в долгие подготовительные поездки, в которых они вместе исследовали город.

Он казался идеальным спутником, таким же любознательным и восторженным, как она сама. «Шампанское лилось рекой, – вспоминает она, – у нас часто кружилась голова». Они любили гулять по лабиринту тропинок Люксембургского сада и глазеть на кораблики на Сене. Ужинали в «Ля Перль» – любимом ресторане парижских проституток с площади Пигаль, – а натанцевавшись до упаду в джазовых клубах Монмартра, возвращались в отель, любуясь розовой предрассветной дымкой. Однако даже очарованность Нэнси Парижем не могла смягчить резкую критичную реакцию, которую у нее вызывали все мужчины после Питера. К осени все в Арлене стало ее раздражать. Он оказался слишком ревнивым любовником и становился «мрачным, как отдаленные громовые раскаты… угрюмым и печальным», стоило другому мужчине проявить к ней интерес. Он говорил о свадьбе и выводил Нэнси из себя своей самонадеянностью и упорным нежеланием замечать тот факт, что после брака с Сидни она поклялась больше никогда не выходить замуж.

Ее стала раздражать даже его позиция аутсайдера. Узнав, что пережила семья Арлена в 1901 году во время депортации армян из Турции, Нэнси была потрясена, но не понимала, почему он продолжал обижаться на весь мир, сам себя этим терзая. Однажды долгим зимним вечером он пустился перечислять все выпавшие на его долю несчастья, и его жалобный тон так ее взбесил, что она вдруг осознала, что кромсает страницы новой книги вместо того, чтобы разрезать их.

Однако главным камнем преткновения стали литературные изъяны Арлена, которых Нэнси попросту не могла не замечать. Когда он дал ей почитать черновик своего первого романа «Пиратство», ее поразил его «прекрасный дар наблюдателя» и смелость в описании сексуальных и социальных проблем их поколения. Но Арлен растрачивал свой талант, фантазируя о блестящей лондонской жизни, а Нэнси коробили банальность и снобизм этой мечты. «Ты пишешь “коктейли” с заглавной буквы, зачем? – спрашивала она. – И описываешь жителей Мейфэра, которых в реальности никогда не существовало». Еще больше ее тревожило то, что фантазии Арлена основывались на ее собственной жизни. Почти на каждой странице «Пиратства» она находила гиперболизированную, но узнаваемую версию себя. Героиня романа Вирджиния Трейси – блондинка, бунтарка из высшего света – была ее близняшкой. Во время войны она сбежала от своей властной аристократки-матери и стала частой гостьей ресторана, списанного с «Эйфелевой башни», где «русоволосые женщины с почти по-скандинавски белой кожей забавлялись с едой и поэтами». У Вирджинии сложилась репутация «распутной красотки», и даже «порядочные мужчины свободно обсуждали ее похождения».

Нэнси понимала, что Арлену необходимо как-то зарабатывать на жизнь, и поначалу терпела его литературные посягательства на свою персону, но те продолжились и потом, уже после публикации «Пиратства» и даже после окончания их романа. В 1924 году в книжных магазинах появилась «Зеленая шляпа», и Нэнси в ярости осознала, что Арлен снова бесстыже использовал детали ее личной жизни. Она пожаловалась подруге Джанет Фланнер, что теперь все обсуждали ее: на вечеринке к ней подошел незнакомец, «полная свинья», и начал допытываться, не она ли «та самая из “Зеленой шляпы”».

Между Нэнси и Айрис, героиней «Шляпы», существовали фундаментальные различия: хотя обе слыли сексуально распущенными нарушительницами общественных норм, Айрис не обладала стройным интеллектом и остроумием Нэнси.